Обратный отсчет до тебя

Глава 13. Цена свободы

Прошло полтора года с того дня, когда я выставила сумку с вещами Марка за дверь. Моя галерея «Возрождение» не просто работала — она стала заметным явлением в московской арт-сцене. Мы открыли вторую выставку уличных художников, и на вернисаже я стояла, наблюдая за гостями, с чувством глубокого, спокойного удовлетворения.

Ярик, повзрослевший и ставший моим главным советником по всему, что касается «молодёжных трендов», тащил меня за руку к граффити-инсталляции.
— Мам, смотри, это же гениально! Они использовали аэрозоль с люминофором!
— Да, — улыбнулась я, глядя на сияющие в ультрафиолете надписи. — Напоминает те рисунки, что ты с друзьями делал у нас во дворе.
— То было детство, — снисходительно покачал головой мой десятилетний сын. — А это — искусство.

Я смеялась, как вдруг мой телефон завибрировал. Не звонок, а серия настойчивых сообщений. Я достала его и почувствовала, как улыбка застывает на лице.

«Алина, срочно. Звони, как освободишься. Марина».

Мой адвокат никогда не паниковала. Если она писала «срочно» — дело было серьёзным.

Извинившись перед гостями, я отошла в свой небольшой кабинет в задней части галереи и набрала номер.
— Марина, я слушаю.
— Алина, присядь. У меня неприятные новости. Точнее, одна большая неприятность.

Я медленно опустилась в кресло.
— Что случилось?
— Марк подал встречный иск. Оспаривает условия раздела имущества. И... — она сделала паузу, — требует пересмотра твоей доли в «Савельев Групп».

Лёд пробежал по спине. Мы уже почти договорились. После месяцев переговоров он, казалось, смирился с неизбежным.
— На каком основании?
— Он утверждает, что ты намеренно скрывала доходы от твоей... коммерческой деятельности, — в голосе Марины прозвучало отвращение. — И что твоя галерея — это по сути отмывание средств, которые ты вывела из семейного бюджета в последние годы брака.

Воздух с шипом вырвался из моих лёгких. Это было настолько грязно, настолько лживо, что на секунду я онемела от непонимания.
— Но это же... Это абсурд! У меня есть все финансовые отчёты! Каждая копейка в галерею вложена из моих личных сбережений и первых гонораров!
— Я знаю. Но он подал ходатайство о наложении ареста на активы галереи и твои счета, пока идёт разбирательство. Суд назначил слушание на послезавтра.

Мир поплыл у меня перед глазами. Арест? Это означало бы паралич. Замороженные счета, отменённые контракты, испорченная репутация. Смерть всего, что я построила за этот год.
— Почему? — прошептала я. — Почему сейчас? Мы же были так близки к финалу...

— Думаю, я знаю почему, — голос Марины стал жёстким. — Вчера вечером стало известно, что городской комитет по культуре выбрал «Возрождение» в числе трёх галерей для курирования паблик-арт программы. Контракт очень крупный. И очень престижный. Похоже, твой успех заставил его нервничать. Или... кого-то рядом с ним.

Вероника. Это была её почерк. Холодный, расчётливый удар ниже пояса.

— Что нам делать? — спросила я, чувствуя, как паника подбирается к горлу.
— Бороться. У нас есть все документы. Но, Алина, будь готова. Это будет грязно. Он нанял Шустова.

Александр Шустов. Адвокат, известный своей беспринципностью и умением превращать суды в цирк. Он специализировался на том, чтобы вываливать на оппонентов тонны компромата, пусть и непроверенного, лишь бы выиграть время и сломить волю.

— Хорошо, — сказала я, и мой голос снова приобрёл сталь. Ту самую, что я открыла в себе в ночь его ухода. — Значит, будем бороться.

Я положила трубку и несколько минут сидела в тишине, глядя на стену, где висел коллаж из первых эскизов галереи. Всё, что я создала, всё, чем гордилась, всё, что давало мне силы просыпаться по утрам, — всё это оказалось под угрозой.

За дверью слышался смех гостей, музыка, оживлённые голоса. Мой мир, такой хрупкий и такой дорогой.

Я глубоко вдохнула и вышла обратно в зал. Я улыбалась, кивала гостям, отвечала на вопросы. Никто не должен был заметить, что внутри у меня всё сжалось в один сплошной, болезненный комок.

Позже, когда все разошлись и мы с Яриком остались одни убирать, он посмотрел на меня своими большими, умными глазами.
— Мам, с тобой всё в порядке?
— Всё в порядке, солнышко. Просто... деловые трудности.
— Это из-за папы? — спросил он прямо.

Я посмотрела на него, на этого мальчика, который видел и понимал больше, чем следовало в его возрасте.
— В некотором роде.
— Он хочет закрыть нашу галерею?

Я не нашлась, что ответить. Ярик подошёл и обнял меня.
— Не позволим. Правда? Мы ведь команда.

Его слова стали тем якорем, что удержал меня от отчаяния. Да. Мы команда. И я буду бороться не только за себя. Я буду бороться за наше с ним будущее.

В ту ночь я не спала. Я сидела за компьютером и вместе с Мариной по видеосвязи готовила ответные документы. Мы выстраивали линию защиты, собирали все финансовые отчёты, контракты, переписку с поставщиками.

Это была уже не просто тяжба о разделе имущества. Это была война. И на кону была не только доля в бизнесе Марка. На кону была моя свобода. Моя личность. Всё, что я успела полюбить в новой жизни.

И я поняла одну простую вещь. Чтобы победить в этой войне, мне придётся перестать быть просто Алиной, владелицей галереи. Мне придётся стать тем, кем я стала в тот вечер у лифта — холодной, расчётливой и безжалостной стратегом.

Они развязали эту войну. Что ж. Они её получат.