Обратный отсчет до тебя

Глава 20. Последняя партия

«Метрополь» встретил меня тем же бархатным великолепием, что и много лет назад. Тот же запах старины, дорогой парфюмерии и свежих цветов. Тот же золотой свет люстр. Но теперь я шла по этим коврам не как гостья, а как участник дуэли.

Марк ждал за столиком в углу зала. Он сидел спиной к входу, но я узнала его по посадке головы, по линиям плеч в идеально сидящем пиджаке. Он смотрел в окно, и в его позе читалась усталость, которую не мог скрыть даже дорогой костюм.

Я подошла. Он обернулся, встал. Его взгляд скользнул по мне — по строгому чёрному платью, по собранным в тугой узел волосам, по лицу, на котором не было ни капли макияжа, чтобы скрыть мою усталость.

— Алина, — кивнул он.
— Марк.

Мы сели. Между нами легла тяжёлая, звенящая пауза. Официант, почуяв напряжение, бесшумно принял заказ и удалился.

— Поздравляю, — наконец сказал Марк. Его голос был ровным, но в нём слышалась горечь. — Твой ход был блестящим. Немцы вышли из игры.

— Я не хотела этого, — честно сказала я. — Вы сами довели до того, что у меня не осталось выбора.

Он покачал головой, глядя на бокал с водой.
— Я знаю. Это была её инициатива. Игнатьев. Я... не контролировал ситуацию.

— Ты должен был контролировать! — в моём голосе впервые прозвучала страсть. — Ты привёл её в нашу жизнь, Марк! Ты позволил ей думать, что можно всё! Что можно врываться в мой дом, угрожать моим друзьям!

— Я знаю, — повторил он тише. — И я здесь, чтобы это прекратить.

Он поднял на меня глаза, и в них я увидела не знакомую надменность, а что-то новое — усталое смирение.
— Я снимаю все претензии к галерее. Все иски. Ты получаешь свою долю в бизнесе. Двадцать пять процентов. Без условий.

Воздух застрял у меня в горле. Я ожидала торговли, уловок, попыток выторговать себе лучшие условия. Но не капитуляции.

— Почему? — спросила я, не веря своим ушам.
— Потому что я устал, Алина. — Он отпил воды, и его рука слегка дрожала. — Я устал от этой войны. От постоянного напряжения. От необходимости быть «сильным» и «непобедимым». Я проиграл. Признаю это.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то, чего я не видела много лет — чистая, незащищённая правда.
— И потому что... потому что, наблюдая за тобой все эти месяцы, я понял, кого потерял. Ты не сломалась. Ты стала сильнее. А я... я променял тебя на иллюзию. И проиграл всё.

Я молчала, чувствуя, как в груди что-то переворачивается. Всё, чего я добивалась все эти месяцы — признания, капитуляции, — лежало передо мной. Но оно не приносило ожидаемого удовлетворения. Только пустоту.

— А Вероника? — тихо спросила я.
— Всё кончено. Уже неделю. После истории с немцами. — Он горько усмехнулся. — Оказалось, её «любовь» сильно зависела от моих успехов в бизнесе.

Принесли закуски. Мы ели молча, избегая взглядов. Слишком много было сказано. Слишком многое рухнуло.

— Что ты будешь делать с долей? — наконец спросил Марк.
— Не знаю. Продам. Выведу из бизнеса. Уйду с твоего пути.

— Тебе не обязательно уходить, — он сказал это неожиданно тихо. — Ты всегда была умнее меня в стратегических вопросах. Возможно, твоё присутствие в совете директоров пошло бы компании на пользу.

Я смотрела на него, пытаясь понять, не насмешка ли это. Но нет. Он был серьёзен.

— Я подумаю, — осторожно сказала я.

Мы закончили обед. Когда он расплачивался, я смотрела на его руки — те самые руки, что когда-то держали меня так крепко. Теперь они казались чужими.

Мы вышли на улицу. Был прохладный вечер. Он повернулся ко мне.
— Ярик... я буду видеться с ним?
— Конечно. Ты его отец. Ничто этого не изменит.

Он кивнул, с облегчением выдохнув.
— Спасибо. За всё. И... прости. Если сможешь.

Он не стал ждать ответа, развернулся и пошёл по улице, скрывшись в вечерней толпе. Я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя, как по щеке скатывается одна-единственная слеза. Не от горя. Не от радости. А от осознания, что всё действительно закончилось. Наша война. Наш брак. Наша общая история.

Марк

Я шёл по вечерней Москве, не разбирая дороги. В голове стоял гул. Я сделал это. Сдался. Признал поражение. И странное дело — вместо унижения я чувствовал лишь огромное, всепоглощающее облегчение.

Война окончена. Я больше не должен был быть «сильным». Не должен был доказывать своё превосходство. Не должен был жить с женщиной, чья любовь оказалась фикцией.

Я остановился у набережной, глядя на тёмные воды Москвы-реки. Где-то там, в городе, была Алина. Та самая женщина, которую я когда-то любил больше жизни. Та самая, которую предал ради призрака успеха.

И теперь, проиграв ей всё, я впервые за долгие годы почувствовал себя... свободным. Свободным от необходимости соответствовать. Свободным от иллюзий.

Я достал телефон и набрал номер Ярика.
— Привет, командир. Это папа. Как насчёт того, чтобы в эти выходные махнуть куда-нибудь? На рыбалку, например?

Его радостный голос в трубке стал тем единственным, что имело значение в этот вечер. Всё остальное — бизнес, амбиции, войны — всё это было пылью.

Я проиграл сражение. Но, возможно, только так я мог выиграть что-то гораздо более важное.

Алина

Я вернулась домой поздно. Ярик уже спал. Я зашла в его комнату, поправила одеяло, поцеловала в лоб. Его спокойное дыхание было лучшим доказательством того, что я всё сделала правильно.

Я прошла в гостиную и подошла к окну. Город сиял огнями. Мой город. Моя жизнь.

Война закончилась. Не громом орудий, а тихим разговором в ресторане. Я получила всё, чего хотела — свободу, безопасность, признание.

Но почему же тогда на душе было так пусто?

Я взяла телефон и набрала номер Артёма.
— Всё кончено, — сказала я, когда он ответил. — Он сдался.

С другой стороны повисла пауза.
— И как ты?
— Не знаю. Пусто.
— Это нормально. После битвы всегда пусто. Главное — ты победила. А теперь приезжай. Я покажу тебе новый эскиз. Ты мне нужна.