Обратный отсчет до тебя

Глава 21. Утром после войны

Утро после встречи с Марком началось не с триумфа, а с тишины. Глухой, звенящей тишины, которая, казалось, заполнила каждый уголок квартиры. Я лежала в постели и прислушивалась к этому новому для себя звуку — звуку мира.

На кухне пахло кофе. Ярик, уже собранный в школу, смотрел на меня с немым вопросом.
— Мам, а папа в эти выходные приедет? Рыбалка?
— Приедет, — улыбнулась я, и улыбка на этот раз была настоящей. — Обязательно приедет.

Оставив его у школы, я поехала в галерею. Знакомый маршрут, но сегодня он казался другим. Я не ехала на поле боя. Я ехала на работу. Свободный человек.

В галерее меня ждал Артём. Он расставлял работы для новой выставки, его лицо было сосредоточенным.
— Ну что, победитель? — он обернулся ко мне, и в его глазах играли знакомые искорки.
— Не победитель, — покачала я головой. — Просто... человек, который больше не воюет.

Он подошёл ближе, внимательно посмотрел на меня.
— Сложно отвыкнуть, да? От постоянной готовности к атаке.
— Ещё бы, — я вздохнула. — Кажется, всё внутри ещё сжато в пружину.

— Расслабься, — он положил руки мне на плечи. Его прикосновение было тёплым и твёрдым. — Война кончилась. Теперь можно просто жить.

Мы простояли так несколько минут, и постепенно напряжение начало отпускать. Воздух в галерее, наполненный запахом краски и старого дерева, снова стал тем убежищем, каким был когда-то.

— Кстати, — сказал Артём, возвращаясь к работе, — у меня для тебя предложение. Не как для владелицы галереи. Как для Алины.

— Какое?
— Поехали на выходные за город. В старую усадьбу, которую я присмотрел. Там тихо, зелено, и нет ни одного напоминания о... ну, ты поняла. Ярик с нами. Просто побудем людьми.

Я смотрела на него, на этого неудобного, прямолинейного, удивительно чуткого человека, и чувствовала, как что-то тает внутри.
— Да, — сказала я. — Я думаю, мне это нужно.

Марк

Офис казался чужим. Слишком большим, слишком блестящим, слишком бездушным. Я сидел за своим столом и смотрел на бумаги, которые ещё вчера имели значение. А сегодня были просто бумагами.

Вероника забрала свои вещи на выходных. Её кабинет пустовал. Никаких объяснений, никаких сцен. Просто короткое сообщение: «Я забрала свои вещи. Удачи». Холодно, эффективно, по-деловому. Таким и был наш союз до самого конца.

Я взял со стола рамку с фотографией — нас с Алиной и Яриком на море, пять лет назад. Мы смеёмся, оба загорелые, счастливые. Куда делись эти люди?

Дверь в кабинет открылась без стука. Вошёл Павел. Он выглядел ещё более помятым, чем в кафе, но в его глазах был не страх, а решимость.

— Марк.
— Павел. — я отложил рамку. — Что привело?

— Слышал, ты капитулировал. — Он сел в кресло напротив без приглашения.
— Если хочешь сказать «я же предупреждал» — не стоит.

— Я не за этим. — Он положил на стол толстую папку. — Это всё по проекту реконструкции. Все долги, все обязательства. Я нашёл инвестора. Частично. Остальное... буду отрабатывать. Но я выкопаюсь. Без твоей помощи.

Я смотрел на папку, потом на него. Моего бывшего друга. Человека, которого я готов был раздавить ради сомнительной победы.
— Зачем ты мне это принёс?

— Чтобы ты знал. — Он встал. — Ты проиграл не только Алине. Ты проиграл мне. И всем, кто тебе верил. Надеюсь, игра стоила свеч.

Он развернулся и ушёл. Я остался один с его папкой и с фотографией людей, которых больше не существовало.

Алина

Вечером я зашла в свою новую рабочую комнату — бывший кабинет Марка. Здесь теперь стоял мой стол, на стенах висели эскизы и планы галереи. Здесь пахло мной.

Я села за компьютер и открыла файл. «Бизнес-план. Развитие галереи «Возрождение»». Я просматривала цифры, планы расширения, потенциальных партнёров. Всё это теперь было реально. У меня были средства. Была доля в бизнесе Марка, которую я могла использовать как стартовый капитал.

Но что-то было не так. Я смотрела на столбцы цифр и не чувствовала того азарта, что ещё несколько месяцев назад. Победа в войне отняла вкус к битве.

Я закрыла файл и открыла другой. «Эскизы. Личное». На экране возникли мои старые рисунки. Уголь, акварель, карандаш. Мир линий и цвета, а не цифр и контрактов.

Я взяла со стола чистый лист и карандаш. Провела первую линию. Неровную, дрожащую. Потом вторую. Третью. Постепенно рука обрела твёрдость. Я рисовала не что-то конкретное. Просто линии, тени, пятна света. Я рисовала своё состояние. Свою усталость. Свою надежду.

Когда я подняла глаза, за окном уже темнело. На листе был хаотичный, но выразительный набросок. Что-то вроде шторма, который утихает, уступая место первому лучу света.

Я откинулась на спинку кресла. Ответ пришёл сам собой, тихий и ясный. Я не хотела быть бизнес-леди. Не хотела управлять долей в чужой компании. Даже своей собственной.

Я хотела рисовать. Создавать. Быть не управленцем, а художником. Пусть даже для начала — художником для себя.

Я достала телефон и набрала номер Марины.
— Марина, я приняла решение. Я не буду входить в совет директоров. И не буду продавать долю. Я передам её в трастовый фонд для Ярика. Пусть это будет его наследие. А я... я займусь тем, что люблю.

С другой стороны повисла короткая пауза.
— Ты уверена? Это очень радикально.
— Никогда не была так уверена. Война научила меня одному — жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на то, что не приносит радости.

Я положила трубку и снова посмотрела на свой рисунок. Он был несовершенным. Сырым. Но в нём была жизнь. Моя жизнь.

Завтра начиналось новое время. Время без войны. Время тишины. И, возможно, время настоящего счастья.