Обратный отсчет до тебя

Глава 27. Отражения в воде

Успех «Призраков города» оказался оглушительным. Выставку продлили на два месяца, о ней писали все крупные арт-издания, а мы с Артёмом внезапно оказались в центре внимания. Но странным образом слава не кружила голову. Она была... приятным фоном. Как аплодисменты после хорошо сыгранного спектакля.

Однажды вечером, разбирая почту, я наткнулась на конверт с логотипом Венецианской биеннале. Рука дрогнула. Венеция... Мечта любого художника.

— Артём! — крикнула я. — Иди сюда!

Он подошёл, вытирая руки о забрызганный краской фартук.
— Что случилось? Опять музей хочет чего-то невозможного?

Я молча протянула ему письмо. Он прочитал, поднял на меня глаза.
— Чёрт. Венеция. Они предлагают нам представить Россию в рамках параллельной программы.

Мы сидели на полу в мастерской, как два ошалевших подростка, и смотрели на официальный бланк.
— Что будем делать? — спросила я.
— Что значит «будем»? — он ухмыльнулся. — Едем, конечно! Только... что мы покажем? «Призраков»? Или что-то новое?

Идея пришла неожиданно. Как озарение.
— Вода, — сказала я. — Венеция — это вода. Вечный диалог города и стихии. А что, если сделать инсталляцию об отражениях? О том, что мы видим на поверхности, и что скрывается в глубине?

Артём загорелся.
— Зеркальная вода... Искажения... Образы, которые дрожат и меняются... Да, Алина! Это может быть сильнее «Призраков»!

Мы просидели всю ночь, забросав эскизами весь пол. Это был новый вызов. Не просто повторить успех, а превзойти самих себя.

Марк

Ярик, ставший главным экспертом по современному искусству в пятом классе, ворвался ко мне с новостью:
— Пап! Маму и Артёма зовут в Венецию! В Италию!

Я отложил отчет. Венеция... Далекий, прекрасный город, о котором Алина мечтала ещё в студенческие годы. Я тогда обещал свозить её туда. Обещание, которое так и не сдержал.

— Это замечательно, — сказал я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала горечь. — Ты поедешь с ними?

— Конечно! Мама сказала, что это будет моё первое большое путешествие! — Он запрыгал от восторга. — Ты знаешь, Венеция — это город на воде! Там вместо улиц — каналы!

Я смотрел на его сияющее лицо и понимал: так и должно быть. Его место — рядом с матерью, которая совершает путешествие к своей мечте. А моё... моё место здесь. На своём, скромном, но твёрдом берегу.

— Слушай, командир, — сказал я. — Пока они будут работать, ты должен им помогать. Ты теперь главный по вдохновению.

— Так точно! — он отдал честь и помчался собирать чемодан, хотя до поездки было ещё два месяца.

Я остался один в тишине кабинета. И впервые за долгое время мысль об их поездке не вызывала ревности или обиды. Только тихую, светлую радость за них. За всех троих.

Артём

Подготовка к Биеннале оказалась в десять раз сложнее, чем к музею. Таможня, логистика, бесконечные согласования с итальянскими кураторами. Иногда я ловил себя на мысли, что мы с Алиной похожи на саперов, разминирующих поле, усыпанное бюрократическими минами.

Но в творческом плане мы парили. Концепция «Отражений» развивалась. Мы решили создать целый зал-лабиринт, где стены и пол были бы из специального отражающего материала. Посередине — бассейн с абсолютно чёрной водой. Над ним — проекции, которые, отражаясь в воде, искажались и превращались в нечто новое.

— Это будет метафора восприятия, — объясняла Алина итальянскому куратору по видеосвязи. — То, как одна и та же правда преломляется в разных сознаниях. Как память искажает прошлое.

Я смотрел на неё — уверенную, говорящую на ломаном английском, но так ярко передающую суть — и снова поражался её трансформации. Из забитой жены в харизматичного художника с собственным голосом.

После тяжёлого дня мы сидели на полу мастерской, пили вино и смотрели на макет будущей инсталляции.
— Страшно? — спросил я.
— Ужасно, — призналась она. — Но это тот страх, который заставляет жить. Не так, как раньше... тот был от безысходности.

— Знаешь, в чём главное отличие? — я долил ей вина. — Раньше ты боялась потерять. А теперь боишься не свершить.

Она задумалась, а потом улыбнулась.
— Да. Именно так.

Алина

Самолёт в Венецию. Я сидела у иллюминатора и сжимала руку Артёма. Ярик, пристёгнутый рядом, не мог усидеть на месте от восторга.

— Мам, мы правлаем над морем!

Я смотрела на бескрайнюю синеву внизу и думала о том, как причудливо складывается жизнь. Год назад я боролась за выживание в московской квартире. А сегодня лечу представлять свою страну на одном из главных арт-форумов мира.

Когда самолёт пошёл на посадку и в иллюминаторе показалась Венеция, как будто парящая над водой, у меня навернулись слёзы. Не от страха. От переполнявшего душу чувства — я на своём месте. Я делаю то, для чего родилась.

Мы вышли из аэропорта, и влажный, солёный воздух ударил в лицо. Ярик ахнул, увидев первые каналы.

— Это как в сказке!

Артём взял меня за руку.
— Ну что, готова творить историю?

Я глубоко вдохнула воздух Венеции, пахнущий морем, историей и свободой.
— Больше чем готова.

Завтра начинался монтаж. А послезавтра... послезавтра мир увидит наши «Отражения». И я была готова к любому приёму. Потому что несла в себе не просто искусство. Я несла правду своей жизни. А правде не страшна никакая критика.