Обратный отсчёт к человеку

Пролог: Нулевой день

Его сразу же отправили заполнять кипу уже знакомых с первого поступления на службу документов, как только мужчина, скрипя зубами от злости, процедил согласие Карверу. Каждый бланк был напоминанием о падении. Чернильная ручка в его руке казалась неподъёмной гирей.

Клерк за столом, молодой, не вкусивший службы за Стеной парень с пустыми глазами, протянул ему очередной формуляр.

— И вашу подпись здесь, внизу. Под обязательством о неразглашении.

Ксандр медленно поднял на него взгляд. Взял документ и, не отводя взгляда, с силой прижал лист к столу и подписался — размашисто, с таким нажимом, что подпись выглядела как клякса. Отражение его гнева, пробившее бумагу насквозь.

Ван Хейс не подписывал соглашение. Ставил печать на собственной капитуляции. И в глубине сознания, за ширмой боли и ярости, уже зрело холодное, обжигающее решение.

«Вы пожалеете. Все вы».

Следующие несколько дней прошли в тумане ярости. Ксандр видел её на занятиях — свою «маленькую мисс Рейн», вытянутую в струнку, с каменным лицом. И каждый раз внутри него что-то корчилось от бессилия.

Девушка пряталась здесь, за формой и уставом, думая, что это спасёт её.

От него.

И вот Ван Хейс стоял перед шеренгой новобранцев, скользя оценочным взглядом по их вытянутым лицам. Взгляд задержался на ней. Игра началась.

Мужчина давил, провоцировал, ловил на ошибках. И она, его блестящая, непокорная Райна, попалась.

— Ошибка, — его голос прозвучал ледяным резцом. — Рейн. Твой план оставил бы фланг открытым. Потери — до семидесяти процентов. Ты только что подписала смертный приговор своим людям.

Ксандр наблюдал из-под темных густых ресниц, как закипает она под его взглядом. Как горят её щёки. Гордость — её главный недостаток.

— Может, хватит читать лекции о крови тем, кто её не понаслышке видел? — её голос, звонкий и дерзкий, прорезал воздух.

Тишина. Секунда.

И он почувствовал знакомый, сладкий и отвратительный привкус власти. Уголки его губ поползли вверх в торжествующей улыбке.

«Ну что ж, мисс Рейн. Получите свой урок».

Его кабинет.

Поздний вечер.

Он говорил с ней, унижая её профессионально, смакуя её ошибку. Затем перешёл на личности.

— Ты думала, спрячешься здесь от меня, Райна? За пять лет ты так и не научилась. Ты везде – моя.

Он грубо развернул её, прижал к краю холодного металлического стола. Его руки жёстко фиксировали её бёдра. Ван Хейс смотрел на неё своим повреждённым глазом.

— Молчи.

Всё было, как всегда. Её сопротивление, её сдавленные всхлипы, её тело, предательски откликавшееся на его прикосновения. Он делал всё, чтобы причинить боль, чтобы утвердиться, чтобы напомнить ей и себе, кто здесь хозяин.

Но что-то было не так.

В самый напряжённый момент, когда дыхание девушки сбилось, он рукой взял её за горло. Не чтобы причинить боль, а чтобы контролировать. И увидел не панику в её глазах, а что-то другое. Усталую, почти отстранённую пустоту.

Как будто она смотрела сквозь него. Как будто она... смирилась.

И в этот миг в его сознании, поверх шипения ярости и гула боли, прорвался чёткий, ледяной внутренний голос:

«Смотри на себя, Ван Хейс. Смотри, во что ты превратился. Ты не хищник. Ты палач, истязающий привязанную жертву. И это единственное, что у тебя осталось».

Ксандр замер. Его пальцы на её шее ослабли хватку.

Отстранился так же резко, как и начал. Звук застегиваемой молнии его брюк прозвучал как оправдательный приговор.

Ван Хейс отошёл к окну, отвернувшись.

Привычным движением принял таблетку. Слышал, как она за спиной, дрожа, поднимается и поправляет одежду.

— Мой следующий урок будет жёстче, — бросил он через плечо привычную фразу.

Но в его голосе не было ни угрозы, ни предвкушения. Только пепел.

Дверь закрылась.

Мужчина остался один в тишине кабинета, прислушиваясь к гулу в своих ушах и давящей тяжести в груди. Это была не боль. Это было отвращение. К самому себе.

Обратный отсчёт начался.