Обратный путь

Глава 6

Пыльца оказалась приторной и слишком сухой. Будто мел, перемешанный с сахарной пудрой и ароматизатором. Это было противно, но гораздо противней — ощущать свои челюсти и видеть лапки с крошечными коготками. Даже глаза не прикроешь, ведь у насекомых нет век. Ночью все не настолько ужасно, можно представить, что ты прежний. Однако днем, при ярком свете…

Лэнц с отвращением отвернулся от сердцевины пушистого желтого цветка. Сорк почти сразу сигнализировал:

— Ешь нормально! Пыльца — это лучше, чем сок из тли или дохлая гусеница. Мы уже третьи сутки здесь, между прочим. Ты так загнешься от голода.

— Знаешь, загнуться от голода — идеальный вариант. Муравьиное тело слишком прочное. Если спрыгнуть даже с большой высоты — не разобьешься, реки или ручья тут нет, ядовитых растений тоже. Вообще не понятно, что может сработать. Удивительно, но человек по сравнению с муравьем такой хрупкий…

— А ну-ка выкинь эту чушь из головы. Поменьше рассуждай. Раз уж так сложилось, надо жить. Во что бы то ни стало. Понял?

Сорк сидел по другую сторону сердцевины того же цветка. Они находились неподалеку от муравейника, посреди островка из цветочных кустиков. Остальные участники компании распределились по другим соцветиям.

— Эй, вы заметили? Внизу что-то намечается! — привлек общее внимание Мейн. — Какая-то движуха.

И правда, у подножья муравейника появилась целая группа странных крылатых муравьев. Они оживленно ползали по небольшому клочку земли, то и дело натыкаясь друг на друга.

— Загадочное явление… Впервые вижу.

— Что тут загадочного? Муравьиный лёт, — отозвался Сорк. — Похоже, я один что-то читал про муравьев, остальным не интересно было.

— Да просто в голову не приходило. Зачем?

— Честно говоря, я и сам заинтересовался случайно. Когда сыну было десять, он увидел в журнале рекламу муравьиной фермы. Начал просить, чтобы ему купили.

— Что еще за ферма?

— Контейнер, куда уже поселена колония муравьев. Он небольшой. Можно на стол поставить и наблюдать, как там муравьи живут. В целом любопытное занятие.

— И ты завел муравьев дома? — спросил Зейт.

— Нет, это был бы уже перебор с моей стороны. А сын про ферму быстро позабыл. Я ему купил щенка.  

— Щенок — это классно.

Тем временем крылатые муравьи один за другим начали подниматься в воздух. Не у всех получалось с первого раза, крыльями они владели не слишком умело. Однако вскоре все оказались примерно на том же уровне, что и компания превращенных.

— Молодые самцы и самки в полете, — продолжил комментировать Сорк. — Только у этих каст есть крылья.

Дальше комментировать уже не было необходимости. И так понятно, что именно в полете происходило.

— Ничего себе секс-шоу, — отозвался наконец Мейн. — Но что-то не заводит, как ни странно. Слушай, Сорк, ты ведь все знаешь... Мы и правда теперь бесполые?

— Конечно.

— Кошмар. Я так не согласен! Это просто подло! Надеюсь, Наставника сорока сожрала не сразу, сначала как следует помучила. Ну и подставил же он нас!

  — Да, тебе наверняка особенно обидно. С твоим-то темпераментом. Если это тебя утешит, самцы после спаривания живут совсем мало. Почти сразу погибают. А самки разлетаются по округе. Потом каждая находит походящее место для будущего муравейника, отгрызает себе крылья и начинает откладывать яйца. Одного полового акта самке хватает на всю жизнь. Поэтому завидовать особо нечему.

Мейн, похоже, обиделся:

— Тебе вот смешно, а ситуация-то страшная. Ты не находишь?

— Нахожу.

Лэнц вмешался в диалог:

— Как вы вообще можете спокойно рассуждать?! Это просто какой-то бред. Кошмарный сон, в который мы случайно попали. Всё! Я уже видел здесь достаточно. Оставайтесь, если хотите.

Он направился к лепесткам желтого цветка, чтобы потом спуститься вниз по стеблю.

— Ты куда?

— Подальше от этого кошмара. С меня хватит.

— С меня тоже хватит, — откликнулся безмолвствовавший до сих пор Нэрт.

— Ты же с самого начала был всем доволен. Устал, видите ли, решил отдохнуть на лоне природы!

— Я ошибался. Теперь мне стало ясно, что такое существование не для меня. Сам не понимаю, как мог смириться, бросить все, что наработал в прежней жизни. Парни, нам надо вернуться. Любой ценой.

— И что ты предлагаешь?

— То устройство для превращения — оно ведь до сих пор стоит здесь…

— Думаешь, нам от этого есть какая-то польза?

— Попробовать-то можно.

Нэрт как обычно брал своей спокойной уверенностью. Даже не особо стараясь на первый взгляд, он умел убеждать окружающих в своей правоте. Уже не обращая внимания на продолжавшийся муравьиный лет, они спустились на землю, двинулись к памятному пню. Рафт вдруг отделился от группы.

— Стойте! Чужак лезет в муравейник!

У одного из входов действительно крутился какой-то подозрительный рыжий муравей. Рафт кинулся в атаку. Помогать ему не пришлось, чужак позорно бежал, не выдержав яростного напора Рафта.

— Знаете, чего я особенно боюсь? — заметил Нэрт. — Что через некоторое время инстинкты возобладают. И мы станем стопроцентными насекомыми. И сейчас мы какие-то жуткие гибриды — муравьи с человеческим сознанием. А что будет дальше? Или мы просто провалимся в безумие?..

— Вообще-то Наставник обещал, что воспоминания о человеческой жизни сохранятся, — отозвался Векс. — Хотя… стоит ли верить его обещаниям, раз он сам так прокололся. А Рафт никогда интеллектом не блистал. Живет инстинктами в любых условиях.

Между тем гордый своим подвигом Рафт убедился, что нападений со стороны больше не предвидится, и все продолжили путь, который лежал мимо муравейника. Муравейник… бесконечный лабиринт коридоров и камер. Хаос внутри обманчив, на самом деле все гармонично и рационально. В глубине сознания превращенных сохранились длинные коридоры и подземные ходы, которые тянутся далеко внизу. На всех уровнях муравейника кипит жизнь, она подчиняется лишь инстинктам. Неужели когда-нибудь придется снова поселиться здесь?