Образцовая дружба

Глава 1

Милли

Девственность.

Слово из тринадцати букв, в котором я никогда не видела смысла. Я не стремилась беречь ее до счастливого брака и даже для первого парня, в которого бы влюбилась.

Когда-то именно так и поступила моя мать. И в благодарность за тщательно оберегаемую невинность Господь отправил маме в «подарок» отца, Серхио Мендеса.

Девственность для меня была чем-то сродни рудименту. То лишнее, совершенно ненужное, чему стоило бы исчезнуть в процессе эволюции.

Правда, в моем окружении есть люди, чье мнение в этом вопросе другое. Например, Сэм, моя лучшая подруга. Та явно хранит цветочек для лучшего в мире, единственного в своем роде садовника.

Я собиралась лишиться девственности в пятнадцать, на одной из шумных школьных вечеринок, куда отправилась в компании подружек, чьи мамы, так же, как и моя, считали, что мы ночуем в доме одной святоши.

Ирония в том, что единственной совращенной на вечеринке оказалась как раз та святоша.

Вторая попытка была через полгода. Я даже нашла парня, с которым прицельно планировала пуститься в карусель разврата. Но в ту же ночь встретила Даниэля Касаса, красивого испанца, чья внешность хоть и отдаленно, но напоминала его однофамильца Марио, который нравился мне в десятилетнем возрасте.

Вначале мы с Даном сдружились на фоне общих интересов, но уже через месяц решили встречаться.

Он красиво за мной ухаживал и предложил переспать только на тридцать восьмом свидании. О да, это правда, я даже считала.

Он торжественно снял для нас номер в отеле, заказал романтический ужин, решив с пафосом похоронить мою девственность.

Накормил, напоил немного, для храбрости. Довел до оргазма пальцами и пытался распробовать языком. Да так неудачно, что мне до сих пор неприятно об этом думать...

Впрочем, технически Дан был не так уж и плох. Я слышала от девчонок о больших ужасах, и долгое время считала, что мне повезло.

Сейчас-то я понимаю, что та наша ночь стала полным фиаско, но в тот момент я была… счастлива, глупо представляя совместное с Даном будущее.

Это же идеально: лучший друг, ставший твоим первым парнем. Первым мужчиной, первым любовником. И остался единственным.

Боже, какой бред…

Даже Сэм, будучи девственницей в двадцать один, выглядит не такой наивной.

Но мечтам рухнули в ту же ночь. После долгих попыток протиснуться глубже своим небольшим членом, Дан едва ли не с лупой искал кровь на простыне.

Но ее там не оказалось.

Не знаю, была ли проблема в особенностях физиологии моего тела, или он просто не смог доказать мужественность на «супружеском» ложе, но той же ночью мы с Даном расстались. Точнее, он меня бросил. Одну в гостиничном номере. И заклеймил перед этим «грязной шлюхой общего пользования».

Быть может, именно в тот момент мой мозг зафиксировал сценарий последующих отношений с парнями — «друг-любовник-разочарование-расставание" — , но я не стала на нем зацикливаться, решив, что Дан обыкновенный предатель.

После него в моей жизни было трое таких же “друзей-парней”, но закономерность я вычислила только на Питере.

Джеймс Питер Паркер — брюнет с пронзительным взглядом, что с одинаковой лёгкостью может быть как обжигающим, так и леденящим до дрожи.

Заранее предупреждает, что отношения на столетие – не его формат. Девчонки, с которыми он встречается, обычно не прочь повторить традиционные для него две недели, но я не припомню, чтобы Пит повторялся.

Мы познакомились на втором курсе, когда мне понадобились его услуги фотографа. Тогда я могла бы просто начать отношения без обязательств, минуя стадию дружбы. Потом расстаться без каких-либо разочарований и пойти дальше. Но шлейф бабника, тянувшийся вслед за Паркером, охладил меня с первой секунды знакомства. Я все же выбрала дружбу, изредка напоминая себе, что Пит все ещё мне нравится, хоть и не так безнадежно, как в прошлом семестре.

Кстати, сейчас я стою в коридоре корпуса и гипнотизирую лоб Питера, пока этот коз… паук со всеми задатками своего киношного тезки явно неровно дышит к экономистке Джине. А та в свою очередь окучивает футболиста Эверетта.

Глядя на полный тоски взгляд Питера, я понимаю, что быть частью многоугольника – это не то, что мне нужно.

– Привет, – подходит ко мне ещё один симпатяга-брюнет, Спенсер, и салютует раскрытой ладонью, словно мы с ним закадычные друзья.

До прошлой субботы мы и здоровались-то в лучшем случае раз в полугодие, если оказывались в компании общих знакомых. Но он пригласил нас с Самантой на день рождения вместе с половиной курса и, кажется, мой подарок так сильно его впечатлил, что парень решил, будто я только и жду, когда же он подойдёт ко мне в коридоре, чтобы поприветствовать лично.

– Привет, – тяну с неохотой, продолжая разглядывать погрязшего в меланхолии Паркера.

Решив для приличия обратить на Спенсера чуть больше внимания, чем на десятую доли секунды, я перевожу на него взгляд и с трудом сдерживаюсь, чтобы не вытаращить глаза.

Я знаю его с первого курса, но никогда не цеплялась взглядом больше, чем на три секунды.

Он был не в моем вкусе. Куча татуировок и пирсинга. Футболки, из которых при хорошей сноровке можно соорудить палатку. Штаны, в которые мы влезли бы на пару и ещё осталось бы место. А неделю назад, в первый учебный день, он сразил меня наповал ещё и прической.

Маллет? Серьезно?

Он бы ещё усы отрастил… Хотя в этом случае они оттянули бы на себя все внимание от пары колец в верхней и нижней губе.

Он был как не очень удачный косплеер Бэкхена эры “Kokobop”, и только ещё не забытая любовь к EXO удерживала меня от желания пройтись ножницами по этому шедевру рук неумелого парикмахера.

И вот сейчас я смотрю на того забавного парня, но вижу совсем другого.

Он все же постригся. Убрал кольца с губ. Оставил одно крошечное в носу. И пару в брови. И на ушах их теперь не сто пятьдесят, а… чуть меньше.