Обреченная

Глава 27. Больница

– Ну что ж, все так живут, – горестно вздыхала Марина, и понимала, что пока ей остается лишь одно – терпеть и ждать.

   Не зря же говорят в народе:

   – Бьет – значит, любит.

   Может, если бы не любил, давно бы выгнал ее вместе с ребенком. А он ничего для них не жалеет, балует и ее, и Мишу, задаривает подарками.

   У них была бы самая счастливая семья в мире, если бы не периодические вспышки гнева супруга. Особенно злым, мрачнее тучи, он приходил от родителей – каждую субботу муж навещал папу с мамой.

   – Представляю, что ему там на меня наговаривают, – думала Марина. – Хорошего уж точно не скажут. А если он поделился с ними своими сомнениями, мне не позавидуешь…

   В тот день вечером муж опять пришел от родителей. По его мрачному лицу Марина сразу поняла, что его накрутили, и он злой, как черт.

   – Ну, все, готовься, жена, – тихо сказала себе Марина, внутренне сжавшись, и приготовившись к самому ужасному.

   – Тварь, какая же ты тварь, – твердил он, когда она упала, а он молотил ее ногами в офицерских ботинках. Он бил ее с холодной и злой настойчивостью, и никак не мог остановиться. Может быть, ему стало бы легче, если бы она заплакала, молила о пощаде. Но Марина молча терпела, пока внутри что-то не хрустнуло, и она не потеряла сознание от боли.

   Муж сам позвонил в «скорую помощь». В больнице сразу же сделали рентген, и диагностировали перелом двух ребер.

   Оставив сына в приемной, он бегал по коридорам, раздавая врачам коньяк и конфеты. Казалось, что ему действительно очень больно за нее, и он искренне переживает.

   – Пожалуйста, Иван Иванович, сделайте все, чтобы моя жена поправилась, – умоляющим, плачущим тоном заботливого супруга просил он лечащего врача.

   – Да не волнуйтесь Вы так, все будет в порядке с Вашей женой, – обнадежил его седой доктор в белом халате, не забыв взять и положить в оттопыренный карман халатика заранее приготовленный конверт.

   – Наверное, правду говорят, что садисты с виду – самые приятные и благовоспитанные люди, – горькие мысли вертелись в голове у Марины. – Воплощенная добродетельная забота и любовь. И доброжелательность.

   Нужно было еще хорошенько подумать, что сказать врачам. Муж ее ни о чем не просил, она сама приняла решение. Для всех будет лучше, если она скажет, что неудачно упала с лестницы. В больнице пришлось пролежать целый месяц, пока не срослись ребра.

   Возможно, после этого случая он боялся сам себя, но теперь сторонился Марину, спал один в зале, оставив им с малышом детскую комнату. Он был неизменно вежлив с ней и холоден с сыном.

   Марина долго думала, и читала, что нельзя жить с садистом, что они никогда не останавливаются. В следующий раз может произойти все, что угодно.

   В субботу муж пришел в хорошем расположении духа, принес Мишеньке радиоуправляемый вертолет, научил пользоваться игрушкой и пультом, поиграл с ним, дожидаясь, пока Марина накроет на стол.

   Сегодня она приготовила запеканку из цветной капусты, и пожарила мясо по-французски в духовке. Мясо получилось отменным – с хрустящей корочкой из тающего во рту сыра.

   – Володя, можно с тобой поговорить? – осторожно спросила Марина, налив мужу чашку его любимого желтого китайского чая после вкусного ужина.

   – Была-не-была, – решила она, – хуже все равно уже быть не может. Нужно готовить почву, а не жевать сопли.

   – Если ты никогда не сможешь меня простить, и не сможешь признать ребенка по- настоящему, может быть, нам стоит развестись? – как можно мягче, и как можно спокойнее произнесла она, стараясь не сбиться, и не показать, какой ужас сама она испытывает от своих собственных слов.

   Слово «развод» привело его в бешенство. Он вскочил из-за стола, опрокинув стул, и возмущенно спросил:

   – Ты что, опозорить меня на весь мир хочешь? Мало мне того, что за нашей спиной все шепчутся?

   Тут же, поняв, что опять погорячился, и новая ссора до добра не доведет, он постарался успокоиться, и спросил почти мягко и ласково:

   – Опять бредовая идея пришла в твою больную голову? Я столько лет пытался найти общий язык с родителями. Сколько я выдержал, когда они узнали, что мы встречаемся! Что они скажут сейчас?

   – Какая разница, что кто скажет? – спросила Марина. – Ты со мной не спишь, приходишь злой. Каково мне, что я-то чувствую? Я тоже живой человек…

   – Никого не касается, что ты думаешь, и что ты чувствуешь, – отчеканил муж. – У меня есть обязательства перед обществом, перед армией, перед родителями. В нашей семье никто никогда не разводился!

   Он поднял и резко задвинул стул, показывая, что дальнейшая дискуссия недопустима.

   – И не забывай, что у тебя за душой ни копейки! Разговор окончен.

   Он поставил точку своим уходом, оставив Марину сидеть на кухне и думать в одиночестве.

   Выхода не было – он никогда не даст ей уйти. Его абсолютно все устраивало – безответная сирота, за которую не заступился бы ни один человек в мире, ее ребенок, которого можно безнаказанно шпынять и издеваться над ним, зная, что никто не встанет на его защиту.

   Марина постоянно ходила и плакала, и ей стало казаться, что вместо крови в ее венах текут слезы.

   Она всё чаще думала о самоубийстве – но что тогда будет с маленьким Мишенькой?

   Умные люди-психологи писали в газетах, что нельзя терпеть побои ни в коем случае.

   – Ударил один раз – ударит и другой! Искалечит или убьет! Не терпите! – советовали они с высоты своего богатого жизненного опыта.