Обреченная для генерала-дракона

Глава 1

– Шатхи… Шатхи…

Пугающее слово прозвучало над самым ухом, но я безмятежно перевернулась на другой бок, точно зная, что сейчас я в безопасности – дома.

Сон еще окутывал меня, позволяя насладиться последними минутами покоя перед тем, как придется быстро собираться на работу.

Но слово повторилось, заставив разом распахнуть глаза.

– Шатхи!

– Что случилось, папа? – я поднялась на локти, с трудом разбирая, что я сейчас вижу. Взгляд расплывался, и я никак не могла сфокусироваться на происходящем.

Грубая рука схватила меня за плечо, и я взвизгнула от боли и непонимания происходящего.

– Пошла прочь, тварь! – пробасил такой знакомый родной голос. – Не было в нашей семье шатхи и никогда не будет!

Это кричал мой отец, одновременно вытаскивая меня из постели.

– Папа, что случилось?

Но меня не слышали. Голос утонул в хаосе, внезапно разрушившем уют нашего дома. Мамины рыдания полоснули по сердцу. Эта боль была острее той, что жгла предплечье.

Я безнадежно дернулась, пытаясь высвободиться и броситься к матери, чтобы поднять ее с колен, но отец не позволил. Он продолжил тащить меня к выходу прямо в ночной сорочке.

Я успела подумать, что там мороз, ведь сейчас середина зимы. А отца это не остановило. Сам он будто только вернулся с мороза. Был облачён в тяжелую зимнюю шубу. И она нисколько не мешала ему тащить меня через дом, выплёвывая самое жестокое слово в нашем мире.

Шатхи.

– Умоляю, Райджер! – со слезами просила мама. – Умоляю! Не делай этого!

Но отец не остановился. Он толкнул меня в спину сразу же, как мы оказались на пороге. И я упала на лёд, слегка притрушенный ночным снегом.

Колени больно ударились о твёрдую поверхность, локти стерлись в один миг, но эта боль померкла перед невыразимым ужасом, охватившим меня, когда передо мной на снег упала собственная коса.

Моя гордость, любовь и слава на всю деревню. Считалось, чем длиннее плетение, тем чище и богаче девица. Роскошные локоны растут только у абсолютно здоровых или у магически одарённых.

Мне не повезло родиться с даром, зато коса росла, не зная, что может быть иначе.

Ровесницы втирали в голову отвары, мёд и даже сок ядовитой устьи, а моя грива росла сама. В детстве я решила, что волосы растут, когда я улыбаюсь. И это глупое заверение работало на меня всю жизнь.

Я жила с улыбкой, даже когда небо было непроглядно черным на протяжении месяца.

В свои двадцать лет я была горда тем, что у меня длинная, толстая русая коса.

Непросто мне было с ней, но это ведь гордость, женская сила. Потому носила я её с величавой улыбкой. А когда приходило время мыть голову или распутывать пряди, заверяла себя, что это самое приятное в жизни занятие.

Когда коса упала на лёд, пришло острое осознание, что моя жизнь рухнула. Вот так в один момент, за одну ночь.

Мои волосы побелели, почти сравнялись с цветом снега. И теперь белое плетение сливалось с искристым настом, становясь невидимым.

Все эти долгие секунды я лежала на холодной почве, слушая горькую ненавистническую тираду отца. Он не просто говорил. Он кричал так, чтобы его слышали даже в дальних уголках Нечая.

– Шатхи! Шатхи! – и стучал по кастрюле деревянной ложкой, чтобы призвать стражей.