Обречённая на счастье в объятиях тирана

Глава 13

Я молча наблюдала за тем, как родственница растерзала тушку перепёлки и, обнажив зубы, начала обгладывать каждую косточку. Поморщившись, я перевела взгляд на выстроившихся вдоль стены служанок.

Девушки, скрестив пальцы рук перед собой, смотрели в пол. И лишь изредка поглядывали на свою госпожу, чтобы незамедлительно подскочить к ней, по первому её требованию.

Нахмурившись, я вновь посмотрела на тётушку. Она, оскалившись, обвела взглядом блюдо с зажаренными перепёлками, словно выбирая следующую жертву.

Горько усмехнувшись, я поняла, что была той самой, «жертвой»…

– А почему я, а не Милена? – спросила, одарив миледи хмурым взглядом.

Миссис Воулсен, не отвлекаясь от зарумяненных птиц, бросила:

– Ты моложе.

Усмехнувшись, я задумчиво пробормотала:

– Помоложе, значит, захотелось…

– М?

– Ничего… – отмахнулась я и, вставая со стула, сказала: – я поднимусь к себе.

– Ты же не поела, – удивилась тётушка.

– Наелась, – буркнула я

Направляясь в отведённую для меня комнату, я сокрушённо думала о своей участи.

Хотела сбежать от сестры-интриганки, а попала в искусно расставленные силки единственной тётушки.

– М-м-м, – простонала я, входя в покои.

Подойдя к окну, посмотрела на сновавших по двору слуг. Прислонилась лбом к стеклу и мученически закрыла глаза.

– Мисс Оливия, я вам хлеб и молоко принесла, – сказала вошедшая в комнату Агата, – вы же так и не отобедали.

Я обернулась и слабым голосом произнесла:

– Поставь на стол.

Обняв себя за плечи, пересекла комнату и посмотрела на принесённую еду.

– Госпожа не позволила принести вам перепёлочек. Сама всех съела, – вздохнула служанка. – И велела передать, чтобы вы не вздумали голодать.

– И не собиралась… – хмыкнула я. Затем обратилась к Агате: – пойдём прогуляемся…

– Куда изволите?

– Не знаю, – я пожала плечами, – хочу пройтись, подышать… Подумать…

– Только вы сначала молоко хотя бы выпейте, – служанка взяла со стола кружку и протянула мне, – пейте, мисс Оливия, а то исхудаете.

– И что? – безразлично отозвалась я, принимая кружку с молоком.

– Негоже вам болеть…

– Вот заболею и умру.

Агата покачала головой и с укоризной произнесла:

– Не гневите бога, мисс.

Вернув ей опустошённую кружку, провела тыльной стороной ладони по губам.

– Неужели ему хочется смотреть на то, как я оплакиваю свою судьбу? – выпалила я. – Неужели я родилась для слёз? А? Агата?

Прислужница развела руками.

– Мисс Оливия, мне неведомы его планы на вас и вашу судьбу.

Я провела руками по голове, приглаживая волосы, и пробормотала:

– Ну уж я точно не хотела выйти замуж за старого герцога.

– А вы его видели?

– Да… Кажется… – я начала ворошить в памяти моменты, когда мне доводилось выезжать из дома. – Мы не были представлены друг другу, но если я не ошибаюсь, про него говорил отец… И упоминал, герцога не иначе как «седой старик».

– Мисс Оливия, если он старик, то и помереть может вскорости, – пряча улыбку, сказала служанка, – так, может, и не надо горевать? Когда помрёт ваш «седой старик», то вы станете богатой вдовушкой.

С горечью усмехнувшись, я отрицательно покачала головой.

– Прежде чем стать вдовой, мне придётся разделить с ним ложе, – заломив руки за голову, вымолвила: – только подумав об этом, мне хочется скинуться со скалы.

– Ну… Полно вам убиваться, – Агата свела брови на переносице, – вы станете же герцогиней! Представляете?

Я покачала головой, чувствуя, как подступают слёзы.

– Я надеялась выйти замуж по любви… За ровню… – просипела и, судорожно хватая ртом воздух, закрыла лицо ладонями.

– Мисс Оливия, – растерянно пробормотала служанка и в знак поддержки приобняла меня за плечи. – Слезами вы себе не поможете. Нужно в том, что с вами случается, увидеть хорошее.

– Это как? – я опустила руки и растерянно посмотрела на девушку.

Вскинув брови, Агата произнесла:

– Раз уж ваш отец позволил госпоже выдать вас замуж за старого герцога… Понимая, как вы расстроитесь…

Служанка замолчала на мгновение.

Я выжидающе смотрела на неё, понимая, с каким трудом она подбирает слова.

– Может, и к лучшему, что вы упорхнёте из-под опеки такого отца?

– Может… – выдохнула я.