Обречённая на счастье в объятиях тирана

Глава 17

У ворот нас встретили трое стражников. Их сальные взгляды обжигали кожу.

– Нагулялись, девицы-красавицы?

– А чего нас не взяли на прогулку?

– Агата, как подружку зовут?

Схватив меня за руку, прислужница пробубнила себе под нос:

– Не заговаривайте с ними.

Проходя мимо мужчин, я почувствовала на себе их насмешливые взгляды. Стараясь не смотреть на вояк, поспешила в дом.

Забежав внутрь, я прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Сердце колотилось как птица в клетке.

Зачем я сюда приехала? Это тюрьма, а не замок.

Хочу домой!

Вспомнив о женихе, которого нашла мне тётушка, постаралась сдержать подступающую тошноту.

– Мисс Оливия, вы поднимайтесь к себе, а я принесу воды, – кинула через плечо Агата, направляясь на кухню.

– Хорошо, – слабым голосом согласилась я. Затем, поджав губы, расправила плечи и, зло сощурив глаза, посмотрела на второй этаж. – Но сначала мне нужно переговорить с любимой тётушкой… И поблагодарить за столь тёплый приём.

Ворвавшись в покои миссис Воулсен, встретилась с её изумлённым взглядом.

– Что за манеры, Оливия? Ты, почему без стука? – возмутилась женщина.

– А я поступаю подобно вам, также бесцеремонно врываюсь в бытие любимой родственницы.

Тётушка изогнула бровь, одарив меня хмурым взглядом.

– Ты о чём? – отрезала она, на мгновение прикрыв глаза.

– О том, что я не позволю вам выдать меня замуж за старого лорда!

– Хм, – усмехнулась миледи и уверенно добавила: – Выйдешь, милочка.

Обомлев, я молча наблюдала за тем, как тётушка встала, подошла к письменному столу, выдвинула верхний ящик и достала сложенный лист бумаги.

– Вот, – протянула она мне документ. – Прочти.

Я взяла документ, и мои глаза лихорадочно забегали по строчкам. Каждое слово вонзало кинжал в сердце.

«Я, лорд Георг Эрнли, своей доброй волей передаю моей сестре, леди Мэри Воулсен, право распоряжаться дальнейшей судьбой моей дочери, мисс Оливией Эрнли.

С момента прибытия моей дочери во владения сестры я отрекаюсь от неё. Данный договор вступает в силу, как только я получу пять тысяч золотом.»

– Это что? – просипела я, сотрясая рукой, в которой держала бумагу.

-- Расписка, которую ты привезла, – торжествующе усмехнулась тётушка. – Теперь ты в моей власти. Теперь ты моя игрушка.

– Кто? – моё лицо исказилось от боли и отчаяния. Я сморгнула выступившие слёзы и воскликнула: – мой отец продал меня за пять тысяч золотых?

– Именно так, – беспечно пожала плечами. Обошла стол и встала напротив. – Оливия, я не намерена постоянно отдавать за него долги. И, в последний его приезд… мы пришли к взаимовыгодному соглашению.

– А мама… она знает? – с надеждой задала я вопрос.

– Оливия, она тебе не поможет, – отрезала миледи. Затем качнула головой и продолжила говорить: – я пожаловалась ему на своё незавидное будущее. А он, поразмыслив, предложил решение, которое устроило всех.

– Но не меня!

– Это не важно, – отмахнулась тётушка. – Рано или поздно он всё равно пристроил бы вас с Миленой с выгодой для себя.

– Нет… – я отрицательно покачала головой, отказываясь верить в этот кошмар.

– Да, Оливия, – жестко произнесла миледи. – В своё время и мой отец избавился от меня таким же образом. Только вот со мной явно продешевил… Братец умеет торговаться.

Горько усмехнувшись, миссис Воулсен повернулась и подошла к креслу.

Плавно опустившись в него, она вскинула подбородок.

– Что ты, что твоя сестра… Вы обречены на брак по расчёту. Это судьба всех благородных девиц.

– Нет… О чём вы? – пробормотала я в полном отчаянии, пятясь к стене.

– Оливия, ты выйдешь за герцога Боварни, – выставив перед собой ладонь, словно пресекая все мои возражения, продолжила: – он нуждается в наследнике.

Судорожно хватая ртом воздух, я провела тыльной стороной ладони по пылающей щеке.

– Не плач! – строго велела тётушка. Потом, переведя взгляд в окно и, словно пытаясь смягчить свои слова, вымолвила: – всё наладится… Не переживай ты так. Тебе не придётся постоянно делить с ним ложе. У него есть фаворитка. Но она не способна родить ему наследника.

– П-почему? – всхлипнула я.

– Не хочет, – пожала плечами миледи. – Но, скорее всего, из-за подкосившегося здоровья. Как-никак четырнадцать раз сбрасывала беременность.

– Сколько? – ужаснулась я.

– Да… А как ты хотела? Бастарды неугодны Его Величеству, – протяжно вздохнув, продолжила говорить: – Она несколько лет ублажала самого короля. А когда наскучила ему, была отдана его ближайшему родственнику.

Брезгливо поморщившись, я искривила губы, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения.

– Оливия, жизнь при дворе не так проста, – устало вымолвила родственница и, устремив на меня недовольный взгляд, произнесла: – Хватит кривляться. Иди умойся холодной водой.

– Зачем?

– Не предстанешь же ты перед герцогом в таком виде?

У меня предательски задрожал подбородок.

Заметив это, тётушка взвилась:

– Пошла вон!