Обреченная на смерть

ГЛАВА 7

Я поспешила на кухню. Подмерзшая подруга нервно ходила из стороны в сторону, ворча и грозно мотая хвостом. Ей быть ледяной статуей совсем не понравилось, что не удивительно. Но я, в отличие от нее, на Велиосса не злилась. Понимала, для чего он так сделал. Позаботился о том, чтобы Лелька ничего не подслушала, а заодно дал мне время подумать, как ей сказать и говорить ли вообще.

Я смотрела на Рыбину и вспоминала историю нашей многолетней дружбы. Тянущее, неприятное чувство в груди усиливалось. От горького предчувствия потери, хотелось обнять ее крепко-крепко и не отпускать. Я села на стул и, подперев голову рукой, спросила:

– Помнишь, как мы познакомились?

– Еще бы не помнить, – тут же переключилась Лелька от резких высказываний в сторону дракона. Она запрыгнула на стул рядом и, вытянув хвост трубой, выгнула спину, сладко потягиваясь. – На вступительных экзаменах.

– Из-за тебя я чуть не провалила их… – с улыбкой протянула я. – Ты все болтала, болтала, болтала, отвлекала меня.

– И тогда Лопатина нас выгнала, – захихикала Лелька. – А ты ей ни слова не сказала, что это я виновата. Вышла вместе со мной…

– До сих пор помню, как мечтала в тот момент тебя убить.

– А я до сих пор помню, как ты орала. А потом договорилась на пересдачу для нас обеих.

– Вообще-то, я договорилась только за себя. А тебя Лопатина за компанию приняла, когда узнала, что ты детдомовская. Так что моей заслуги для тебя там не было. Ты меня вообще раздражала дико поначалу.

– А ты мне сразу понравилась. Всегда любила злыдней писюкастых, – ни капли не обижаясь, ответила Рыбина.

– Эй! Не такая уж я злыдня! – воскликнула я притворно-уязвленным тоном.

– Ну да, конечно, вечно рычала на всех. Зато меня, как твою подругу, все тоже побаивались.

На самом деле я отлично понимала, что характер у меня не сахар. А уж тогда был вообще неуправляемый. Я никогда за словом в карман не лезла, особенно в институтские годы. Да и в драку могла полезть, чего уж греха таить. С возрастом стала более уравновешенной и мягкой. Во многом благодаря Лельке.

Поначалу ее болтовня бесконечная бесила до зубовного скрежета. После вступительных мы попали в одну группу. Рыбина всегда садилась рядом и говорила, говорила, говорила. Постоянно находилась рядом и будто не замечала, что ее присутствие меня напрягает. А потом я неожиданно привыкла и, когда в один день она не пришла на пары, поняла, что стало ее не хватать. Оказалось, что она заболела ангиной.

Я сразу поняла, что ухаживать за ней некому, ведь родных у нее не было. Ушла с занятий, забежала в аптеку, потом в магазин за продуктами, а после к ней. С тех пор мы не расставались. Рыбина влипала в неприятности, я их решала. Она, в свою очередь, всегда поддерживала меня, развлекала своими удивительными историями, добавляя в жизнь ярких красок и впечатлений.

– Знаешь, я ведь никогда тебе не говорила спасибо, – задумчиво протянула я, анализируя свое отношение к лучшей подруге.

– За что? – удивленно спросила Лелька.

– Например за то, что была рядом, когда отец умер. Если бы не ты, не знаю, как пережила бы это…

– Да брось. Я ж знаю, что такое сиротой остаться. Пусть уже и во взрослом возрасте. Разве я могла тебя бросить?

Рыбина одним прыжком оказалась у меня коленях. Затопталась по ним мягкими лапками и потерлась макушкой о подбородок. Я обняла ее, прижала к себе и зажмурилась, с трудом сдерживая слезы.

Моя мама умерла еще при родах, поэтому я знала ее только из рассказов бабушки по ее линии и отца, а еще знала, какой красивой она была, благодаря фотографиям. В основном меня воспитывала бабушка. Папа вечно пропадал на работе, старался изо всех сил, чтобы я ни в чем не нуждалась. Бабушки не стало, когда я училась в девятом классе. Папе пришлось нелегко без ее помощи. Не могу сказать, что являлась идеальной дочерью подростком. Скорее, наоборот, хлопот я отцу доставила не мало. Но школу закончила хорошо, а затем поступила на бесплатное отделение юридического факультета.

Мне оставалось доучиться всего два года, когда у папы обнаружили рак. Лечение не помогало, и он сгорел буквально за полгода. Тогда оказалось, что у него очень много долгов. Я тогда чуть не потеряла квартиру, собиралась бросить институт, так как мне нужно было работать, чтобы выбраться из ямы, в которую попала. Но Лелька не дала. Поддерживала меня морально, помогала с деньгами по мере своих возможностей, договорилась с ректором о возможности моего перехода на вечернее отделение. И сама со мной перевелась. А затем вместе со мной пошла работать официанткой в ресторан, чтобы помочь выплатить задолженности отца. Она помогла мне подняться, когда я уже практически опустила руки. Наверное, в меня никто в жизни так не верил, как она. И сейчас я не имела права оставить ее на произвол судьбы. Вместе до конца. Чего бы это ни стоило…

– А еще я тебе никогда не говорила, как я тебя люблю, – тихо прошептала я, продолжая прижимать к себе пушистое кошачье тельце.

Я почувствовала, как она напряглась от моих слов. Замерла, явно не веря в услышанное. Мне всегда было тяжело говорить о своих чувствах. Но сейчас, когда понимала, что другого времени может и не наступить, это случилось так легко. Папе я не успела сказать, как благодарна за то, что вырастил и воспитывал, как мог. Не успела сказать, как люблю его и уважаю. С Лелькой такого не допущу.