Обреченная невеста. Выжить в Раю.

Глава 18

Моя нога уже стояла на последней ступеньке, и по-хорошему, следовало бы зайти в экипаж, но я задержалась.

Бретт тоже остановился, и даже в полумраке сумерек я видела, что его взгляд был обращен на меня.

– Все готово, Сандерс? – спросил лорд Конрой.

Бретт повернулся к нему. Кивнул.

– Да, милорд. Лошади подкованы.

Я посмотрела на Ольрика. Лицо графа исказила ненависть, столь явная, что, казалось, даже воздух похолодел на несколько градусов.

Хозяин, не заметивший этого, достал из кармана сюртука несколько монет.

– Спасибо, – он улыбнулся, а когда Бретт подошел, протняул ему деньги. – Держи, парень.

– Даже не станете принимать работу?

Лорд Конрой, похлопал его по плечу.

– Будь на твоем месте кто другой, так проверил бы обязательно. – Он рассмеялся: пьяно, по-доброму, – даже обнюхал бы, уж поверь. Но тебя-то я знаю. Уж если ты делаешь, то на совесть.

Бретт убрал деньги в карман и сухо кивнул.

– Благодарю, за доверие, милорд.

Лорд Конрой повернулся ко мне.

– Вы знакомы с лучшим кузнецом Рейдоса, леди?

Наши глаза встретились. Бретт смотрел прямо, с привычной хмуростью, но без злости, которой окатил меня в нашу последнюю встречу.

– Да. Мастер Сандерс делал подковы для моих лошадей.

Как и кинжал, который сейчас был скрыт под слоями юбок и даже в ножнах холодил тонкую кожу бедра.

– Значит, вы умеете выбирать людей, – похвалил Конрой.

Бретт уже не смотрел на него: его взгляд был устремлен на Ольрика.

– Хотя, в этом я и не сомневался, – беззаботно продолжил хозяин. – Достаточно лишь взглянуть на вашего жениха, чтобы убедиться.

– Его Светлость был выбран моим отцом.

Пожалуй, не стоило говорить это вслух. Нет, даже так - однозначно, не стоило.

Ольрик, стоящий возле кареты, посмотрел на меня и поджал губы. Бесцветные глаза угрожающе сузились.

– Ваш отец был разумным человеком. – Он перевел взгляд на Бретта. – И все же я удивлен, лорд Конрой: знаете ли вы, что его мать была портовой девкой? Я бы не стал пускать в дом такого человека.

По лицу Бретта скользнула тень, в глазах вспыхнуло темное пламя. Я видела, как напргялись его плечи, как пальцы сжались в кулаки. Он поджал губы, рванул вперед, но был остановлен ладонью хозяина.

– Тише, тише, – лорд Конрой мягко оттеснил Бретта назад. – Не станем же мы портить чудесный вечер?

Бретт мог бы с легкостью оттолкнуть его, но подчинился хоть и неохотно. Ольрик тоже выглядел разочарованным.

– Вы не знали? – он посмотрел на меня, затем на хозяина и нескольких гостей, вышедших проветриться из душного, наполненного людьми зала, – его мать была уличной девкой. – Последнюю фразу он произнес нарочито громко.

Лорд Конрой собрался ответить, но не успел: Бретт опередил его.

– Это неправда.

Он стоял на месте, но сдерживался из последних сил.

Ольрик поджал губы.

– Знай свое место, кузнец. Как смеешь ты без разрешения обращаться к благородному человеку, да еще в столь развязной манере?

Только сейчас я заметила, что музыка стихла, и гости, привлеченные шумом, потихоньку выползали на крыльцо. Они смотрели на нас, кивали друг другу, перешептывались… Аудитория мерзкого шоу увеличивалась на глазах.

– Вы - не благородный человек.

Тишина, повисшая после слов Бретта, была оглушительной. Казалось, даже цикады на миг замолчали. Гости на крыльце замерли, как статисты в дурном спектакле.

– Ты… что? – Ольрик произнес это тихо, но каждый слог звенел, как обнажаемый клинок. Его лицо побелело от ярости. – Повтори, ублюдок. Я прикажу вырвать тебе язык.

Бретт не моргнул. Он стоял, тяжело дыша, каждый мускул напряжен до предела.
– Вы слышали. Благородный человек не станет поливать грязью память умершей женщины. Вы - просто щегол в дорогой одежде с гнилой душой.

Ольрик рванулся вперед с рыком. Его трость с свистом рассекла воздух, нацеленная на голову Бретта. Но тот оказался быстрее - ловко парировал удар предплечьем, и трость со звоном отскочила в сторону.

– Довольно! – мой голос прозвучал резко и властно, заставив обоих на мгновение замереть.

Я шагнула между ними, повернувшись спиной к Бретту и лицом к Ольрику. Мое сердце колотилось где-то в горле, но голос не дрогнул.

– Милорд, вы оскорбили того, кто пользуется доверием хозяина, и устроили сцену перед гостями. Это ли поведение благородного человека?

Ольрик смотрел на меня с таким изумлением и ненавистью, что, казалось, его глаза вот-вот вылезут из орбит.
– Ты… ты защищаешь эту… чернь?

– Я защищаю репутацию этого дома и достоинство своего будущего мужа, которое он так стремительно растрачивает. – Я повернулась к Бретту. – Мастер Сандерс. Лорд Конрой остался доволен вашей работой. Благодарю вас. Вы свободны.