Обреченная: путы пророчества

Глава 7.3

Утро порадовало ясным небом и отсутствием ветра. Осеннее солнце еще не припекало, на траве и тонких паутинках блестела роса, но я с удовольствием скинула с себя три одеяла и босиком потопала будить Беллу. Мои жизненные силы наконец восстановились и, Эльза, как же хорошо, оказывается, просто не дрожать!

Желание сознаться только окрепло за ночь, поэтому, когда мы с Беллой отправились к реке умываться, я рассказала о нем девушке. И та не пришла в восторг.  Мы уже возвратились в лагерь, а герцогиня, усиленно жестикулируя, шепотом пыталась убедить меня, что это паршивая идея.

- Дамы, все в порядке? – мимоходом поинтересовался Молчун.

Я отвлеченно кивнула, ища глазами Ридхарда. Вот он, как раз идет к нам. Я набрала в грудь побольше воздуха, словно собиралась нырять, и сделала шаг навстречу.

- Ваше Высочество, мне нужно вам кое о чем  рассказать, - выпалила я на одном дыхании, вместо приветствия. От волнения я обращаюсь к принцу на «вы», хотя вчера мы как-то незаметно перешли на «ты».

- Как вы себя чувствуете? – внимательно оглядывает он меня.

- Хорошо. Нам  нужно поговорить…

- Рид! Наконец я тебя поймал! Срочное дело, - вклинивается между нами Молчун и утягивает куда-то принца. У меня разве что пар из ушей не пошел от раздражения: теперь, когда решение было принято окончательно, каждая минута промедления была сродни пытки.

 - Извините, герцогиня, я вам позже его верну! – кричит, не оборачиваясь, Молчун. Вот шут гороховый!

Принца я увидела лишь после завтрака, и то, когда он уже крикнул «по коням».  Я застонала от разочарования и захотела пришибить Молчуна чем-нибудь тяжелым.

- Садитесь, герцогиня, - подал он мне руку, и я запрыгнула в седло. Тон его при этом был на удивление серьезным, а из глаз пропали все смешинки. – Я знаю, что ты задумала. Не делай этого.

- О чем ты?

- Я знаю, кто ты. А вот Риду знать это необязательно.  Пока что, по крайней мере.

- И давно?

- Я догадывался изначально. Вчерашнее изгнание призрака все подтвердило.

- То есть и Глеб знает?

- Нет. Он ментальный маг и, конечно, мог вытрясти из тебя все тайны, но не сделал этого.

Я мысленно поблагодарила Глеба за порядочность. Уж очень не хотелось, чтобы принц узнал о моем небольшом секрете не от меня.

 - И что ты собираешься делать? – спрашиваю я.

- Ничего. И тебе говорить не советую.

- Ты утаишь такую важную информацию от своего командира и принца? – не верю своим ушам.

 - Для его же блага. И для твоего. И для блага мира Эрола. Понимаешь, Элизабет, вы…  то есть ваш… будущий союз должен основываться на доверии, иначе все будет зря, - медленно, словно тщательно подбирая слова, ответил Молчун.

И на какой такой союз он намекает? У меня стойкое ощущение, что говорит парень не о супружестве.

- Ты о Пророчестве сейчас? – буквально выдыхаю ему в ухо так тихо, что едва ли слышу сама себя.

Спина Молчуна ощутимо напрягается под моими пальцами.

- И много ты знаешь?

- Увы, только крохи. Тебе известно намного больше, - аккуратно намекаю, что не прочь расширить свои познания.  

- И даже это уже слишком много, поверь. Я тебе ничего не скажу, - и чуть-чуть помедлив, добавляет: - Прости.

- А как же благо Эрола?  - не удержалась я от ехидства.

- Превыше всего,  - спокойно ответил Молчун и умолк.

 Некоторое время мы едем молча, а потом я нарушаю тишину:

- Почему же я не могу сознаться Ридхарду?

- Он ненавидит принцессу. Только ты откроешься, между вами разверзнется  пропасть. Возможно, со временем эта пропасть станет меньше и он хоть общаться с тобой сможет.

- За что же он меня ненавидит!? – просто спрашиваю я, обращаясь даже не к Молчуну, он мне все равно не ответит… - Я не топтала его азалии, не сыпала соль в чай и даже шпильки ему под задницу не подсовывала… да я даже не знаю его совсем!

Молчун молчит. Какая невидаль.

-Он сможет меня простить? – тихонько спрашиваю снова.

- Вряд ли, Элизабет... Не знаю…

- А ты на его месте простил бы?

- Нет, - словно арбалетный болт, врезается в меня его быстрый и четкий ответ. На душе снова становиться промозгло и сыро, только призрак теперь тут ни при чем.

Когда время подходит к обеду, мы приближаемся к Северному тракту. Если на нашей полевой дорожке мы не встретили ни одной повозки, то по тракту их продвигалось множество, как и всадников и просто пеших людей. Сердце щемит оттого, что завтра мы с Беллой поедем разными путями: она – по тракту, а я – путем контрабандистов через Драконьи горы.