( Обречённые I I I ) Mea Culpa

Глава вторая. Призрак

Вороны взмыли вверх и огласили густой лес своими хриплыми голосами. Их испугал внезапный крик, раздавшийся где-то под деревьями. Птицы вынуждены были покинуть свои гнёзда, чтобы выяснить, кто мог нарушить вечную тишину этих мест. Чёрные, зоркие глаза пернатых тут же узрели виновника их беспокойства. На опавшей листве виднелись два человека, которые катались по земле, сжав друг друга в смертельных объятиях.

Высокий мужчина в сером пальто запрыгнул на своего противника и схватил за шею. Его бейсболка с коротким козырьком съехала на бок. Он бешеными глазами смотрел на врага, а пальцы всё сильнее и сильнее сдавливали шею.

– Сдохни, мразь паскудная! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Я тебя ненавижу, тварь! Будь ты проклят! Сдохни! Умри же ты наконец и оставь меня в покое!

Его покрасневшие от гнева глаза вылезали из орбит. Он тяжело дышал, со лба слетали капельки пота, он весь дрожал от перенапряжения и безудержной ненависти. Он изо всех сил душил своего врага, повалив его на мокрую землю.

Враг повержен; он уже почти труп; осталось совсем немного…

– Умри… умри же… умри… умри, сволочь…

Он совсем выбился из сил. Его руки дрожали, пальцы немели, и хватка становилась всё слабее и слабее.

Но враг уже не дышал; враг валялся на краю небольшой лужи недвижим, словно старый поломанный манекен.

Руки совсем ослабли. Пальцы сами разжались, освободив разбухшую шею.

Он буквально свалился рядом с трупом, хватая ртом воздух и не в силах больше пошевелиться. Задыхаясь, он монотонно бубнил себе под нос:

– Наконец-то… наконец-то он подох. Он подох, лживая скотина. Подох и больше не будет доставать меня. Всё. Его больше нет. Наконец-то, я один. Да… я один. Один. И это прекрасно. Один… один… его больше нет… один…

Он лежал на спине, медленно закрывая и открывая глаза. Где-то высоко деревья шелестели жёлтыми листьями, которые срывались с ветвей и кружились в воздухе, устилая мокрую землю разноцветным ковром. Тяжёлые тучи, совсем недавно пролившиеся мерзким дождём, постепенно уползали вдаль. Среди серого нагромождения кое-где виднелись синие участки неба.

Едва уловимый солнечный свет на несколько мгновений коснулся деревьев, но погас так же внезапно, как и появился.

Лежать на земле было холодно. Лето кончилось, постепенно становилось всё холоднее. Ветер крепчал с каждым днём. Серая, мрачная погода уже и не думала уходить.

Но у него на душе теперь было светло. Он покончил со своим врагом. Теперь можно вздохнуть полной грудью, наслаждаясь безмолвием, одиночеством и независимостью.

– Да… он подох. Он наконец-то подох…

Губы сами собой расплылись в широкой улыбке.

– Кто подох?

Мужчина моментально вскочил, услышав этот голос. Он не мог поверить в это. Как?! Неужели он ещё жив?! Это невозможно!

Он повернулся на голос. Рядом сидел на краю лужи мужчина средних лет в сером пальто, бейсболке с коротким козырьком и серыми усами, что корявыми отростками торчали над верхней губой.

– Нет… нет-нет! Нет! Чёрт! Нет! Этого не может быть! Ведь я задушил тебя, мразь! Ты просто не можешь быть жив! Ты подох! Подох только что! Нет! Тебя нет здесь! Это неправда!

– Ну как же, неправда? Ведь я вот он.

– Тебя нет… тебя нет… нет… нет и нет!

– Как нет? Вот мои руки, ноги.

– Тебя нет. Ты дохлый. – Он закрыл лицо дрожащими руками.

– Я очень даже живой. Посмотри, я двигаюсь, разговариваю с тобой…

– Заткнись! Заткнись, заткнись! Тебя нет! Тебя нет… тебя нет… тебя нет…

Он без остановки твердил эти два слова, пока хватило сил, после чего рухнул на спину и снова закрыл лицо руками. Он лежал, боясь пошевелиться. Он не хотел ничего видеть и слышать. Он боялся, невероятно боялся снова услышать этот мерзкий скрипучий голос. Он знал, что Тот сидит сейчас рядом и смотрит. Он смотрит. Смотрит на него и лыбится из-под своих отвратительных усов. Как он ненавидел эти усы! Эти усы являлись ему в ночных кошмарах: они щекотали ему шею, вырастали из верхней губы до невероятных размеров и протыкали его тело насквозь. Враг смеялся, хохотал, хватаясь за живот, а он… он висел в воздухе, а внутри его тела копошились эти отвратительные усы, протыкая каждый орган, пролезая по кишкам, заполняя гортань, пробивая череп… Враг хохотал. А потом рывком вытаскивал свои усы из его изуродованного тела, от чего во все стороны разлетались фонтаны крови, смешанные с оторванными кусками плоти. И когда он снова и снова падал на землю, он просыпался в холодном поту и кричал. Кричал, что было силы. А рядом сидел Он. Сидел и улыбался, растягивая свои омерзительные пересохшие губы. А над верхней губой серели те самые усы…

Он сделал глубокий вдох. Воздух прерывистыми волнами вошёл в его лёгкие. Он всё ещё закрывал ладонями лицо, лёжа на мокрой земле, но лежать было слишком холодно. Тело начинало сильно дрожать; озноб бил всё сильнее, заставляя вскочить и убежать, как можно дальше отсюда. Убежать туда, где не будет Его…

Но он знал, что спрятаться от этого врага не получится. Он найдёт его где угодно. Найдёт и снова начнёт говорить… Этот голос он ненавидел больше всего на свете. Ненавидел даже сильнее, чем эти омерзительные усы! Скрипучий, паршивый голос – голос, разрывающий мозг в клочья, проникающий в подсознание и сводящий с ума.

Враг всегда говорил… Он говорил ночью и днём, во сне и наяву. Говорил невпопад, говорил тогда, когда хотелось прислушаться к тишине, понаслаждаться пением птиц, раствориться в последних тёплых лучах солнца, когда хотелось побыть одному… Но вместо этого вокруг был этот голос.

До каких пор?! Сколько можно терпеть такую несправедливость?! Если человек хочет остаться один, неужели у него нет права на это? Право на одиночество, тем более в этом пустынном мире, где нет ни одного человека на сотни километров вокруг! Это право просто обязано быть! Это мир одиноких! И для чего нужно терпеть этот голос снова и снова?! Для чего?!