( Обречённые I I I ) Mea Culpa

Глава пятая. Видение

В просторном зале царила тишина. Высокий потолок был усеян множеством светящихся линий, которые и освещали это помещение. Стены казались мягкими, хотя были обшиты странным материалом, напоминающим пластик. И эта кажущаяся мягкость стен придавала обширному помещению своеобразный уют.

Несколько столов, стоящих в хаотичном порядке, были завалены всевозможными тюбиками с краской, кисточками, небольшими губками и измазанными в разные цвета тряпками. На полу виднелись стеклянные колбы с водой; вода тоже была слегка окрашена, и было понятно почему: из некоторых колб торчали использованные кисти.

Обстановка указывала на то, что это помещение – самая настоящая студия какого-то художника, а мольберты с прикреплёнными на них холстами позволяли сказать об этом с точностью.

На первый взгляд в зале никого не было, но в самом дальнем углу вдруг показалось движение. Там за мольбертом стояла девушка, перед ней был натянут холст, почти полностью закрашенный в тёмные тона.

Девушка стояла, задумавшись, и кусала кончик небольшой кисти. Чёрные волосы сзади были собраны в хвост; белая футболка во многих местах была измазана краской; лёгкие брюки обтягивали талию, подчёркивая идеальную фигуру молодой художницы.

Спереди распростёрлась огромная панорама космоса. Интерактивное окно показывало небольшую часть серой планеты, изрытой метеоритными кратерами и очерченную невысокими холмами. Вокруг планеты мерцали мириады звёзд.

Девушка настолько задумалась, что не заметила, как сзади подошёл молодой человек.

– Как успехи? – сказал парень.

От неожиданности девушка встрепенулась и выронила кисть.

– Тьфу ты чёрт! Ким! – воскликнула она, поворачиваясь к своему гостю. – Зачем так подкрадываться?

– Да я и не подкрадывался, - сквозь смех, сказал он. – Ты просто так сильно задумалась, что не услышала, как я вошёл. – Он подошёл к ней и поцеловал в щёку. – Очередной шедевр? – спросил он, указывая на закрашенный холст.

– Да какой там шедевр, - отмахнулась девушка. – Сегодня явно не мой день. Ничего не получается, и Луна ещё какая-то слишком серая, и космос какой-то слишком тёмный, и звёзды какие-то слишком мерцающие. Не могу понять, какого они цвета. Какого они цвета, Ким?

– Ну-у, белого, - протянул молодой человек.

– А вот и нет. Присмотрись. – Девушка указала на транслируемые огромным интерактивным окном звёзды. – Видишь, некоторые желтоватые, другие красноватые, третьи вообще голубые… А вон там, совсем непонятно, что. Видишь ту звёздочку? Вот как передать её настоящий цвет, если она постоянно мерцает то голубым, то оранжевым, то красным?

Ким пожал плечами:

– Не знаю. Это ты ведь у нас художник.

Но девушка тут же воскликнула:

– Я поняла! Я возьму флюоресцентную краску, меняющую цвет в зависимости от того, с какого угла на неё смотришь. Добавлю немного синтетического блестящего сурика, он бесцветный, но придаст жизни и энергии этой звезде, после чего композиция заиграет по-новому. То же самое проделаю с некоторыми другими звёздами, а потом… потом можно будет заняться Луной. – Ива немного отошла от полотна и, сложив руки на груди, всмотрелась в будущую картину. – А вот с Луной будут проблемы.

– Какие с Луной могут быть проблемы? Она серая и изрытая кра…

– Ты ничего не понимаешь, Ким! Холсту… то есть картине, нужно придать жизни, реальности! Она должна выплёскивать энергию в наш мир! Завораживать. В ней должна быть глубина! Только тогда можно будет сказать, что картина действительно отражает реальность.

– А можно вопрос? – сказал Ким. – Помнишь, ты показывала мне картины, которые были в моде во времена человечества?

– Ну?

– Ведь там нет какой-то глубины, как ты говоришь, нет реальности, и они совершенно не похожи на наш мир. Просто какие-то линии, круги, разноцветные квадраты или вообще размазня… какая-то. Люди там совершенно не похожи на людей, животные кривые, разноцветные. Таких животных не бывает в природе.

– Это называется абстракция, - ответила девушка. – Терпеть не могу абстракцию! Я считаю, что картина должна отражать реальность. Она должна быть красива. Если пишешь природу, то нужно постараться передать те цвета, которые есть на самом деле. А если у тебя это не получается, то, скорее всего, нужно бросить это занятие, и искать себя в чём-то другом. Есть, конечно, такое понятие как сюрреализм. Но это выдуманный мир. Художник фантазирует и передаёт своё видение на холст. Некоторые сюрреалистические картины весьма неплохи, но мне они всё равно не нравятся, потому что я люблю реальность.

– Поэтому ты и рисуешь реальность.

– Не рисую! – возразила девушка. – Запомни, картины не рисуют, а пишут. – Она подошла к небольшому столику, налила в высокий стакан апельсинового сока, повернулась к собеседнику и сказала: – А так как я люблю реальность, то этот вид на лунную поверхность меня совершенно не устраивает. Мне кажется, что интерактивное окно не передаёт реальные цвета. Может быть, я, конечно, себе это придумала, но во всяком случае, мне так кажется.

– Но Ива…

– И поэтому… - перебила девушка. Она подошла к молодому человеку и легонько ткнула указательным пальцем в его грудь. – Поэтому, я сегодня утром попросила Зайца подготовить мне челнок для полёта на этюды.

– Куда?! На этюды?

– Да. И ты меня повезёшь сегодня на Луну.

– Куда?! – ещё больше удивился он. – На Луну?!

– Да. На Луну.

– И что, Заяц согласился, чтобы мы туда полетели?

– Ну, пришлось его поупрашивать немного… - улыбнулась девушка. – С пару часиков. Но он всё-таки согласился. Ой! Сколько я всего от него выслушала, ты не представляешь!

– Конечно! Заяц боится летать на Луну, ведь там живут инопланетяне, которые уничтожили человечество! И я вообще не понимаю, как тебе удалось его уговорить!

– И тем не менее… Он согласился, но дал тысячи ценных указаний: как и где нам нужно прилуниться, как там двигаться, куда ходить, а куда не ходить, куда смотреть, куда не смотреть, куда можно и куда нельзя! Он, наверное, до сих пор сидит перед картой и сканирует поверхность, чтобы мы, не дай бог, не прилунились вблизи от базы инопланетян.