Обреченные исчезать (сборник рассказов)

Треск свободы

 Пролог 

Казалось бы, все лиричные, мрачные и нагнетающие моменты происходят в тяжелую, пасмурную погоду. Обязательно нужен мелкий моросящий дождь, пронизывающий ветер или на худой конец сырой туман. Это обяза- тельная составляющая любой сказочной истории. На деле все оказалось совсем не так.

Солнце палило так, что о благословенной пуле в лоб можно было просто мечтать. Пить не давали, конечно же, нет. Их просто бросили на колени, связали руки и... черт подери, даже не понятно, что за и. Они просто валялись. Солдаты высились над ними, готовые в любой момент вскинуть автомат и решить «проблему», если таковая возникнет. Это долгое ожидание, палящие солнце и никакой тебе романтики.

И даже если отбросить тяжесть положения, то денекто был хорош. Солнце, ни облачка, птички поют. К тому же суббота. Отдыхать бы с семьей, носиться с детьми, да вечерком в беспамятстве упасть на диван.

Но они стоят на коленях, сломленные волной беспощадной свободы. Вдалеке маячил военный джип, за ним автобус. Приближались, оставляя за собой серые клубы пыли...

Поезд

Он всегда был не прочь подраться. С самого детства. Это и с подвигло его пойти в бокс. И, хотя, великим победителем он не стал, но часть будущего это предопределило. Дело было не в том, что ему нравилось причинять боль, вовсе нет. Его волновала борьба, сам процесс и лишь в малой степени победа. Именно бокс стал тем катализатором, из-за которого он пошел в освободительную армию. Полный достаток, интересные задания и новые места. Теперь его мотало по стране с другими ребятами, помогая родине обрести свободу.

И вот он — сидит в вагоне-ресторане поезда, несущегося в прекрасном предгорье. И куда бы ты ни сел, везде будут отличные виды — на великолепные луга и фермерские угодья или на дремучий, древний лес, уходящий высоко в горы, к снежным вершинам. Он уже устал мотаться, и некое облегчение, в связи с окончанием контракта, царило в его душе. Ему оставалось лишь решить — чем заниматься дальше.

Он чувствовал душевный подъем — при деньгах, свободен, молод и перспективен. Ему предложили пойти в службу безопасности, и это было весьма заманчиво. Интересная работа, перспективы и статус — чего еще можно желать молодому человеку? Через пару лет можно будет взять себе дом и перейти в городское правление, где до самой пенсии доработать в спокойствии, без тягостей и нервов. А потом уже и на своей земле можно будет ферму какую-нибудь поднять. Там уже и не стыдно будет за прожитое...

За этими размышлениями он заметил её — будто вынырнул из воды в реальный мир, в котором симпатичная, задумчивая девушка глядела на уходящие в горизонт луга. На столике книжка и прекрасные руки, слегка гладящие шероховатую поверхность обложки. Он бы никогда не дал её в обиду, хотя «никогда» и звучит несколько самонадеянно. Девушка прекрасно вписывалась в его жизненную концепцию. Настолько, что в планах она уже была неотъемлемой, само-собой подразумеваемой частью жизни.

Винтер, напарник нашего героя, перехватил его взгляд и тут же вставил комментарий:

— Расслабься, Лекс! Такая женщина тебе не по зубам!

— Посмотрим, — пробурчал Лекс. Он чувствовал вкус борьбы и ему это нравилось.

Однако, девушка ушла, пока Лекс сидел и, потягивая пиво, просчитывал разные варианты знакомства. Некоторые ему нравились и тогда он ухмылялся, а от некоторых хмурил лоб. Винтер поглядел на Лекса, ухмыльнулся и ушел. Он знал, что сейчас лучше не вмешиваться. Ему нравилось провоцировать Лекса и наблюдать за ним — Винтеру доставлял удовольствие вид подготовки к бою, однако, он даже не подозревал катализатором каких событий в итоге окажется.

Солнце клонилось к закату, окрашивая мир в оранже- вый цвет. И тогда Лекс понял, что девушки нет, напар- ника тоже, а он просидел добрых два часа, глядя на лес и вертя в руках пустую пивную бутылку, в которой даже последние капли и те испарились. Но, они познакоми- лись чуть позже — сама судьба столкнула их на пероне.

Лицом к правде

Это был поворотный день в жизни Лекса. Родилась дочь и он впервые стал задумываться о мире, в котором они живут. Можно даже сказать, что именно в этот период Лекс начинал принимать решения. Потихоньку выводил средства за рубеж, для чего ему приходилось придумывать сложные схемы, чтобы ни у кого не вызывать подозрений. Надо сказать, что для человек его профессии и положения это было очень сложно.

Мир, в котором они родились, любили и жили, был жесток и в какой-то момент Лекс это понял. Будто завеса спала, оголив уродливое закулисье. До этого же момента, все копилось как снежный ком. Его жену не брали на государственную службу, так как её родители сбежали за рубеж во время революции. По крайней мере, так зву- чало официальное заявление. То, что во время револю- ции страна просто откололась, и она оказалась по эту сторону никто в расчет не брал. Сам же Лекс порой выступал обвинителем в совершено несправедливых, сомнительных и абсурдных судебных заседаниях. Часто ему становилось стыдно за работу и действия ущемляющие других. Хуже было, когда он вспоминал массовые расстрелы шахтеров на севере, когда свято верил в правильность своих действий. В такие моменты он чувствовал всепоглощающее отвращение к себе, как к человеческому существу. Вся его работа была зыбкой почвой, где каждая победа оказывалась в итоге поражением для его совести. Болото из стыда и крови.

Лекс знал, что где-то есть подполье, но, в силу профессии, ему было известно, что реальной силы они не представляют. Их деятельность даже поощряли, чтобы показать, насколько оно мелкое и ничего незначащее.

Но если начинались настоящие акции, с террором и массовыми протестами, тогда это все очень быстро подавлялось и у Лекса появлялся очередной обвиняемый в «измене», которого, скорее всего, ждал расстрел на площади борцов.