Обреченные. Путь в огонь

Глава 4

Ибриен из Зеленых Холмов

Тонкий столб пламени, исходивший из тонких ладоней, стремительно набрал силу и моментально окутал инквизитора. Тот заметался, но ведьма водила огненной рукой следом за ним, куда бы он ни подался. Сослуживцы отступали от него, как от прокаженного, но обратить оружие на ведьму никому почему-то не пришло в голову. Очень громко кричали лошади и пытались освободиться от привязи.

Как только мужчина, объятый огнем, упал и испустил дух, Ибриен перевела руки на следующего. И только после этого инквизиторы бросились врассыпную. Но огненный столб описал круг, отрезав все пути к отступлению. Деваться святым отцам оказалось некуда. Они походили на мышей, которым в клетку подбросили змею. Одежду второго инквизитора окутало пламя. Ибриен не собиралась останавливаться. Она хотела убить каждого! Одного за другим!

Второй упал в шатер и запутался в материи, больше не шевелясь. Огонь перекинулся на ткань и взметнулся к небу, ярко освещая лагерь. Из палаток выскакивали люди. Отовсюду доносились крики:

— Тревога!

— Несите воду!

А вот «что случилось?» не кричал никто. Наверное, все сразу поняли: ведьма вырвалась на волю. Она отметила это краем сознания и даже чуть улыбнулась, несмотря на то, что была полностью поглощена уничтожением врагов.

Ибриен уже тяжело дышала. Пламя горело в ней изнутри и рвалось наружу, ибо огонь никогда не скажет: «Хватит». Однако, несмотря на боль, она незамедлительно перешла к третьему инквизитору.

Кристоф из Рейгона

Кристоф принял боевую стойку, подогнув колени, выставив перед собой щит, дабы уменьшить площадь поражения от огня. От пламени, которое горело вокруг, со лба стекали капли пота, но светоносец боялся утереть их рукой, спустить с Ибриен глаза хоть на миг.

Он очень медленно приближался к ведьме, и только когда очередной инквизитор испустил дух, к Кристофу пришло озарение. Она его не замечает! Ведьма настолько ослеплена гневом, что даже сейчас, когда глаза обращены в его сторону, она смотрит как бы сквозь него. Его шаги стали увереннее и быстрее. Нужно обездвижить ее, пока она не убила еще больше людей! Но подмога к колдунье пришла с неожиданной стороны. Трое встали перед ним живым щитом для Ибриен: терзаемый инквизиторами воин, неизвестный пехотинец и брат из его ордена!

— Рудхарт?! — вырвалось у Кристофа. — Но почему?

— Потому что жизнь бесценна, — воин грустно улыбнулся, обнажив оружие. Два помощника последовали его примеру. Они смотрели на Кристофа с некой долей страха, видимо, признавая в том куда более искусного воина, а на своего командира — с тревогой. Тот был слишком плох после ритуала и даже на ногах едва стоял.

— Уйди с дороги, я не хочу делать тебе больно! — решительно проговорил Кристоф.

— Я с болью на ты, — ответил ему тот, принимая боевую стойку. — Вы, парни, не лезьте, этот противник вам не по зубам. Уведите Ибриен.

Кристоф ринулся вперед. Рудхарт успел отразить удар. Но за первым тут же последовал второй, а за ним — еще и еще. Кристоф наступал смело и в каком-то смысле слепо. Время поджимало, нужно было как можно быстрее разобраться с союзниками ведьмы, прежде чем взяться за нее саму. Поэтому светоносец удалецки размахивал мечом, нападая на бывшего побратима. Окунь и мандрагора на щите уже успели принять на себя по полдюжине ударов, прежде чем Кристоф решил сам взять передышку.

Больше он не слышал криков умирающих инквизиторов и, опасаясь того, что ведьма может взяться за него, он быстро глянул на нее. К его удивлению, та, почти обессиленная, стояла на коленях. Глаза у нее блестели от слез, которые были готовы вот-вот прорваться, но, вероятно, это вовсе не из сострадания к умершим. Нет, колдунья, очевидно, испытывала физическую боль. Ее руки покраснели, а пальцы скрючились, словно у старухи. Огненный круг пламени значительно утратил в высоте и стал вполне преодолим для особо прытких. Ибриен почти не выглядела опасной.

— Все кончено, Рудхарт, — спокойно сказал Кристоф. — Ты едва на ногах стоишь, твои помощники мне не ровня, а проклятая ведьма на последнем издыхании.

— Ты действительно дурак, Кристоф. Она есть пламя, и может разгореться от малейшей искры. Позволь, я покажу тебе!

Рудхар ни на миг не упускал из виду Кристофа, видимо, готовый броситься на него, если тот нападет на Ибриен,. Но его противник был слишком заинтригован происходящим. Он сам не понимал, что именно: любопытство или страх перед неизвестным заставляли его стоять на месте, выставив перед собой щит.

— Торк, Алиус. Переходим к запасному плану отхода, — спокойно сообщил Рудхарт, но от его слов оба воина почему-то нервно сглотнули.

— Что это значит? — Ибриен подняла на лекаря блестящие глаза.

— Прости меня, девочка, мне крайне неприятно это говорить, но я должен. Я думаю, потом ты меня поймешь. И помни, что я обязательно вернусь за тобой! — сказал он горячо, и вдруг тон его голоса поменялся. Он стал холодным, словно сталь: — Помнишь своих родных? Маму, бабушку, тетушек, малышку Эби? Я никого не забыл? Помнишь, что светоносцы и инквизиторы с ними сделали?

— Прошу, не надо! — замотала головой ведьма, и голос ее предательски дрожал.

Кристоф из Рейгона

Несмотря на ситуацию, в которой они оказались, Кристофа что-то укололо внутри от этого выражения лица, от ее мольбы в голосе. На один короткий миг он увидел в ней не бесовское отродье, не опасную колдунью, только что на его глазах погубившую полдюжины инквизиторов, а всего лишь хрупкую девушку, которая столкнулась с несправедливостью в жизни. Такую, которую хочется обнять и сказать, что больше ей нечего бояться. Но Кристоф отмахнулся от этих мыслей, постаравшись навсегда выкинуть их из головы.

Ибриен умоляла его остановиться, но Рудхарт был неумолим.

— Мне не ведомы все подробности, как именно они с ними расправились. Но я знаю, какие зубы у этих зверей. А еще я знаю, что они не брезгуют никакой дичью. Даже самой маленькой и беззащитной. Сестренка Эбби, вспомни, что она любила! Быть может, в ней была заложена страсть к рисованию или чтению? Быть может, она была страшной непоседой и целыми днями пропадала, играя во дворе? Или же, наоборот, могла часами смотреть в одно место и думать о чем-то своем? Это сейчас не так уж важно. Важно то, что ее больше нет!