Обреченный союз

Глава 1: Плен и Договор

Сознание возвращалось обрывками, каждый из которых был острым, как осколок стекла.

Обрывок первый: запах асфальта, промокшего от недавнего дождя, и сладковатый аромат цветущих каштанов. Я бежала с последней лекции по когнитивной психологии, торопясь в библиотеку. В руках — конспекты, на шее — глупый амулет в виде совы, подарок Лены на день рождения. «Чтобы мудрости прибавилось!» — смеялась она. Я свернула в короткий путь, через старый, незнакомый переулок, вымощенный брусчаткой.

Обрывок второй: голоса. Гулкие, хриплые, нечеловеческие. Рык. Звон металла, от которого закладывало уши. Земля ушла из-под ног, небо перевернулось, и мир провалился в черную, беззвучную пустоту.

Обрывок третий: боль. Острая, пронзающая боль в виске. И запах. Не каштанов и асфальта. Пахло гарью, едким дымом горящей шерсти, потом и чем-то медным, терпким — кровью.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать видение, но оно не исчезало. Я лежала на холодной, влажной земле, усыпанной щебнем. Под пронзительно-синим, чужим небом кружили огромные птицы с кожистыми крыльями. А вокруг, насколько хватало глаз, в суровом ритме, отточенном до автоматизма, тренировались орки (ОРКИ???).

Это были не существа из комиксов или фильмов — уродливые, зеленокожие карикатуры. Нет. Они были… реальными. Живыми. Могучими, выше двух метров ростом, с кожей оттенка старой бронзы, темной меди и оливковой глины. Их тела, покрытые ритуальными шрамами и татуировками, лоснились от пота и напряжения. Черные, как смоль, волосы были заплетены в сложные косы, перехваченные металлическими кольцами и костяными застежками. Они отрабатывали удары на соломенных чучелах, сшибались в тренировочных поединках, их топоры и секиры описывали в воздухе смертоносные дуги, обрушиваясь на щиты с оглушительным грохотом. Это была не битва, а ежедневная рутина, отточенная и дисциплинированная.

Страх, холодный и липкий, сковал меня, пригвоздил к земле. Я была мышью, забравшейся в логово титанов. Инстинкт кричал одно: «Не двигайся!»

Но было уже поздно.

Мое появление в застиранных джинсах, серой толстовке с ушастым котом и разноцветных кроссовках не осталось незамеченным. Несколько пар желтых, как у волка, глаз уставились на меня из-под тяжелых надбровий. Один из воинов, с тренировочным топором и любопытным блеском в глазах, прервал свои упражнения и рыкнул, двинувшись в мою сторону.

Я отползла назад, наткнувшись спиной на острый выступ скалы. Боль пронзила тело, но была ничтожна по сравнению с леденящим душу ужасом. Сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Это конец. Такой глупый, нелепый, бессмысленный конец.

Внезапно солнце померкло. Тень, огромная и плотная, накрыла меня целиком. Передо мной выросла еще более массивная фигура. Тот, кто приближался ко мне, замер на полпути, его рычание оборвалось, сменившись на почтительное отступление.

Он был выше и шире в плечах, чем остальные, и с первого же взгляда было ясно — он не просто воин. Он был вождем. Его доспехи из толстой кожи и полированной стали были более искусной работы, на плече красовалась брошь в виде острого, устремленного вверх копья. Но мой взгляд застыл не на доспехах.

Он был по дикому красивым, не в общепринятом смысле. Слово, немыслимое для описания орка, но другого не подобрать. Его черты были не грубыми, а резкими и четкими, словно высеченными из темного камня скульптором, знающим толк в силе и гармонии. Кожа цвета оливковой бронзы была гладкой, шрамы на его лице — а они были, тонкая белая линия поперек скулы и еще одна, чуть заметная, рассекающая левую бровь — не уродовали, а лишь подчеркивали его характер. Длинные черные волосы были заплетены по бокам в две толстые, тугие косы, а остальные волны свободно ниспадали на мощные плечи. Но главное — глаза. Не желтые, как у его сородичей, а цвета жидкого золота, словно светящиеся изнутри. В них горел не тупой гнев, а холодный, пронзительный, невероятно живой ум. В них читалась абсолютная власть.

— Что это за дух? Явился поживиться нашими душами? — его голос был низким, как подземный гром, но слова были четкими, обращенными ко мне.

Я не могла вымолвить ни звука. Горло сжалось. Я лишь бессмысленно трясла головой, пытаясь стать меньше, незаметнее.

Он не стал повторять вопрос. Он окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, сканируя с головы до ног. Его взгляд скользнул по толстовке, задержался на кроссовках, и наконец, упал на амулет с совой, висевший у меня на шее. Зрачки его сузились. Он сделал шаг ближе, и я почувствовала исходящее от него тепло, смешанное с запахом железа и кожи.

— Странные одеяния… — он протянул руку, и я зажмурилась, ожидая удара. Но его пальцы лишь коснулись амулета, повернули его. — И знак… Крылатой Мудрой Совы. Интересно.

Он отступил на шаг, его взгляд стал отстраненным, расчетливым. Это был взгляд не просто воина, а стратега. Хищника, нашедшего диковинную, но потенциально полезную добычу.

— Бери ее, — бросил он через плечо одному из своих орков. Его голос не повышался, но в нем была сталь, не терпящая возражений. — Живой. Не причиняй вреда.

Меня схватили менее грубо, чем я ожидала, но все же достаточно твердо, чтобы дать понять — сопротивление бесполезно. Руки скрутили за спиной грубым, но не тугим ремнем. Меня повели через тренировочный плац. Воины расступались перед своим вождем, опуская головы. Я слышала их шепот: «Зарах… Зарах ведет пленницу».

Его шатер стоял на небольшом возвышении в стороне от основного лагеря. Он был больше других, сшитым из толстых шкур, с шестом, увенчанным тем самым знаком острого копья. Внутри пахло дымом, кожей, мятой травой и чем-то неуловимо мужским, властным. На полу лежали грубые, но качественные ковры, в центре тлел очаг, у дальней стены стояло широкое ложе, застеленное мягкими, тщательно отделанными звериными шкурами.

Зарах скинул с плеч тяжелый плащ, бросил его на резной сундук. Он повернулся ко мне, скрестив на могучей груди руки. Свет от очага играл на рельефе его мышц, подчеркивая мощь.