Обречены на поражение

Глава 8. Недосказанность

– Рици?

– А? – вздрогнула я, поднимая взгляд и ловя на себе обеспокоенный взор Теодора. – Все в порядке… Никаких вещественных доказательств у нас нет. И, к сожалению, ваше свидетельство и показания, мистер Картер, вряд ли оценят как существенные, поскольку для бюро вы были в сговоре с преступником. Все же Чайка спонсировал вас в течение года и…

Замолчала, не находя слов, чтобы продолжить.

Теодор вновь положил свою ладонь на мое плечо, ободряюще сжал его и тихо произнес:

– Не волнуйся, я об этом позабочусь.

Приятно, когда кто-то берет груз проблем на себя. Но я все равно беспокоилась. Доказать следствию и суду, что Картер-младший не заодно с убийцей, будет непросто. Даже если мы найдем преступника и доведем дело до суда, показания Юлиана едва ли будут весомыми для присяжных. Скорее всего, сокрытие улик и связь с подозреваемым обернется для Картера уголовным наказанием. Другое дело, если бы у него сохранился отчет или иной материальный компромат, что можно было бы представить правосудию. Его слова без подкрепления ничего не значат.

Плюс вынуждена признать, что Картер кое в чем все же прав. Если он явится в Бюро, его, скорее всего, отправят под стражу, где любому человеку со связями – читай, тому, кого мы ищем, – будет весьма удобно с ним расправиться. Сын эксперта не доживет и до первого суда.

Стоит отдать Теодору должное, он прекрасно понимает сложившиеся обстоятельства и довольно быстро организовал отъезд Юлиана Картера за границу, к жене и детям.

У господина Хардинга, кажется, везде есть свои связи. Двое солдат из расквартированного под Блайтеном тренировочного лагеря быстро прибыли и увезли мужчину с собой, чтобы по армейским каналам инкогнито переправить настрадавшегося отца семейства за пределы империи, на территории которой ему грозит опасность не только со стороны убийцы, но и со стороны Бюро.

– Мне жаль, – прервал затянувшуюся тишину Тео, после того как мы попрощались с Картером-младшим и неспешно шли по улице города.

Я подставляла солнцу бледное лицо, распутывая в голове клубок мыслей.

– Это не твоя вина. К тому же пусть отчета о вскрытии нет, теперь я знаю причину смерти.

Теодор замешкался, словно хотел сказать что-то еще, но так и не решился.

Мы не стали никуда заходить и, неторопливо пройдясь вниз по улице, остановили извозчика, чтобы вернуться в поместье кузины Пруденс.

Все оказалось гораздо запутанней, чем мне казалось.

Артефакт, над которым работал незадолго до смерти отец, та самая вещь, в поисках которой я перерыла весь дом, оказался в руках убийцы. Загадочный предмет, функции и назначение которого мне были не известны с самого начала, теперь в моей голове обретает очертания.

Этот артефакт был у отца. И убили его из-за него. Для того чтобы завладеть какой-то вещью, злодей был готов на то, чтобы расправиться с ее создателем.

Ох, папа, папа. Что же ты наделал? Какого монстра ты раздразнил своим очередным изобретением?

Черный песок, о котором упомянул Картер, – это вовсе не песок. Это измельченное кристаллизованное энергетическое ядро древнего чудовища, покинувшего этот мир тысячи лет назад.

За три таких ядра отец отдал охотнику за материалами четверть нашего состояния. Два ядра и сейчас надежно спрятаны в самом дальнем углу потайного сейфа. Только после похорон, когда я начала разбираться с бухгалтерскими книгами, сверять чеки и обыскала лабораторию снизу доверху, я узнала, на что была потрачена эта внушительная сумма.

Впрочем, отец все клал на алтарь науки, поэтому я не придала значения этой дорогостоящей покупке. Он часто тратил деньги на всевозможные материалы и инструменты со всего света, но, к счастью, его услуги были востребованы, и мы никогда не бедствовали.

Я догадывалась, что тот самый таинственный артефакт, связанный с последним манускриптом, имел какое-то отношение к мешочку с черными энергетическими камнями, запертому в сейфе. И раз уж при отце не было найдено никаких подозрительных предметов, вывод один – артефакт неизвестного свойства забрал преступник.

Отсюда следует, что как минимум этот человек в курсе того, как должен работать этот предмет. Но полагаю что для того, чтобы кому-то помимо отца разобраться в принципах механизма устройства, понадобится инструкция, которой и является последний свиток моего родителя.

Меня не покидала мысль о том, что отец, в силу своего гения и рассеянности, втянул нас в опасную игру. Ниточки от его изобретения тянутся к убийству, к бегству невинного и, возможно, к чему-то еще более страшному и масштабному, о чем я пока не догадываюсь.

Расследование становится опасней.

Я скосила глаза в сторону Теодора, когда мы поднимались по крыльцу к дому. Не уверена, что стоит его в это втягивать. И в то же время я понимаю, что совершенно одна. Мне не у кого просить помощи.

Вопрос в другом. Как долго я могу пользоваться его добротой и одновременно скрывать от него правду?

– Послушай… – но едва начала говорить, сама еще не понимая, что хочу сказать, как перед нами вдруг распахнулась входная дверь.

– Слава небесам! Вы вернулись!

На лице Пруденс читалась явная тревога.