Обрести крылья. Прибытие

Глава 16. Хитрость тессы Морран

Сон пришёл глубоко за полночь. Тревожный и очень реальный. Подобных я ещё не видела.

Начиналась осень. На листьях молоденьких лип – высаженных вдоль прямой аллеи-луча – золотились прожилки, на кустах сирени дозревали семена. Почвопокровные алые и белые розы приманивали пчёл, лепестками усыпали фигурную брусчатку. Небо, словно покрытое голубой эмалью, слепило глаза. Чудесная погода! В такую бы наслаждаться жизнью и гулять до заката!

Держа ветку жёлтой астры-принцессы, я шагала по дорожке и внимала голосам природы. Привычно шуршал костюм, стучали сапоги по камню. Солнце светило ярко, и день явно был жарким, но тепла я не чувствовала. Лишь прохладу, словно дул студёный ветер с гор. Пронизывающий, незримыми ладонями забирающийся под плащ. Деревья прерывисто шептали о… проклятой земле и умоляли повернуть, изменить путь, иначе я увязну в гибельном мраке. Цветы дрожали и настойчиво твердили единственное слово: «колодец, колодец, колодец…»

Что-то влекло меня вперёд. Словно петля из ледяных нитей затянулась на шее и потянула навстречу чему-то неизбежному. Я дотронулась до шеи – ничего. Тогда в чём дело? Почему иду туда, откуда веет морозом? Морозом в начале осени! Всё знакомо! Память воскресила бой в земле гор. Да, всё именно так. Безмятежный, на первый взгляд, парк укрывал ашимов! Так почему я делаю шаг за шагом, если знаю, что ждёт в конце аллеи? И не могу никого позвать!

Или… я должна это увидеть?

Среди зарослей сирени возвышалась статуя: белые мраморные журавли кормили птенцов в гнезде. Младшие широко раскрыли рты и ждали, когда взрослые поделятся едой. Милая семейная зарисовка.

Крик, и скульптура ожила. Высеченные из минерала птицы сильно забили крыльями, словно разорвали прозрачные оковы, как вдруг сиреневые трещины изуродовали перья. Господи! Ужас какой! Ладонь с длинными паучьими пальцами смяла журавлей, и те осели горкой седого песка.

Но откуда?

Я озиралась и…

Позади лип, над кустами шиповника вился лиловый дым. Струйка была столь тонкой, что растворялась на ветру, словно её не было.

– Так будет с каждым.

Рука повернулась ко мне. Кожа пенилась, точно облитая кислотой, а в пузырьках чернели глаза. Тысячи паучьих зрачков-бусинок, в каждом кипела лютая ненависть. Пафф! Пафф! Лопались оболочки, и око собиралось, как гигантская мозаика.

Капали слёзы, брусчатка шипела, превращалась в рыхлую грязь. Стена из ядовитого пара отгораживала меня от парка, сжимала кольцо.

– С каждым из вас.

Горло сдавила тошнота, страх парализовал мышцы. Меня ждёт судьба бедных журавлей? Как можно одолеть это? Текучее зло, принимающее любую форму? Оно как болото! Шаг, и я утону, стану вечным призраком.

– Мы – везде! Везде! Везде!

Сгусток мёртвой энергии ринулся на меня.

– Нет! Отпусти! Отстань!

Сквозь дымку послышался голос:

– Очнись, припадочная!

– На ночь конфет переела? Просыпайся!

– Не заткнёшься, ледяной душ устроим!

Я открыла глаза.

Институт. Спальня. Надо мной склонились сердитые соседки.

– Успокоилась?

– Ещё раз ночью заорёшь, и мы тебя свяжем, и кляпом рот заткнём. Поняла?

Я закивала. Студентки забрались в постели, выключили ночники.

По телу струился холодный пот, пальцы мелко дрожали. Простыня и подушка намокли, одеяло упало к стене. После такого сна страшно смыкать веки. Да и сна ли? Слишком настоящей показалась встреча с ашимом. Парк, журавли, жёлтая астра. И шиповник, укрывающий источник мёртвой энергии.

«Колодец настоящий.»

«Ты тоже это видел»?

«Слышал угрозы, чувствовал страх.»

«Что делать»?

«Тренироваться, идти вперёд. Это была попытка запугать, но мы сильнее, чем думает враг. Верно»?

«Да, – я глубоко вдохнула, – да.»

Рассвет я встретила на стене. Играла с виллами и мысленно убеждала себя, что борьба впереди. Так просто полюса не сдадутся. Мы выстоим. Объединим силы и выстоим. Я прибыла в Аракаст не ради трусливого бегства. Если ашимы нападут, то я буду сражаться и не стану мёртвым журавлём. Ллойд прав насчёт занятий. Многое зависит от меня, так, что – вперёд и с песней!

И надо подальше держаться от жёлтых астр и аллей, где растут липы. Вычислить бы, что это за проклятая земля.

Кошмар притупил события минувшего дня, и лишь в столовой я вспомнила о тессе Морран. За завтраком разразился ожидаемый скандал.

– Здравствуй, – Алёна завтракала овсянкой с изюмом, – хорошо себя чувствуешь? Температуры нет? Голова болит? Ты очень бледная. Глаза красные.

– Всё нормально. Сон дурной приснился, бродила непонятно где, забудь, – я резала в творог кусочки груши, – ещё вчера прислуживала на тренировке председателя. Узнала о себе много интересного.