Обрести крылья. Венчание

Глава 2. Вивьен

Вивьен показалось, что ненастная ночь промелькнула за считанные минуты. Взгляд на небо – тучи с бледно-жёлтым пятном посередине зависали над бушующим морем, молнии сверкали и гасли, словно незримый фотограф учился работать со вспышкой. Ещё один взгляд – вересковые поля, побитые грозой и камнепадом, окрасились в густо-алый цвет. Дом Защиты озарило тёмное солнце.

Скороходица подставила ладонь. Лучи не согрели, будто светило истощило силы. Кожу охладил осколок льда.

– Вроде, получилось, – Алайя вытерла ладони мокрым полотенцем. Три Полюса создали все необходимые для лечения предметы, воду не побоялись зачерпнуть в море и очистить от соли и грязи, – должен выкарабкаться.

– Долго? – Хеллиана выносила из ротонды обломки крыши. Мрамор раскрошился в острый щебень. Похожая судьба постигла чашу высохшего источника. Разбитая на две части, она напоминала створки выброшенной на берег раковины.

– В человеческом облике мы пробудем около трёх недель. Может, месяц. Работы – непочатый край.

– Отлично! Вдруг, и Наде поможем, – Вивьен стирала подсохшую кровь с пола, особенно старалась вычистить трещины.

Целительница промывала инструменты в дезинфицирующем растворе:

– Очень сомневаюсь. Аль-Рамех прав: это не в наших силах.

– Почему?

– Нет полной ясности, что с ней произошло, – нахмурилась янтарная дева и посмотрела на неподвижную фигуру, – перед нами – физическая оболочка, тело, в котором я чувствую, буквально, каплю энергии. Условно говоря, эта капля создала ледяной покров и защитила от развоплощения, сохранила Защитницу, пусть в столь странном виде. Сберегла последний шанс на жизнь.

– Если в ротонде пребывает тело, то где-то находится душа, верно? – Скороходица прополоскала тряпку в ведре с тёплой водой.

– Верно.

– В каких реальностях её искать?

– Не знаю.

– Вот прилетит Аль-Рамех, у него и спросим, – Эмпатка снимала с проёмов между колоннами оборванные лоскутья и собирала в кучу.

– Лишь бы от ответа не ушёл, – вздохнула Алайя, – древние энергии больно любят замалчивать правду или искажать факты. Правдиво пообещают одно, а сделают по-другому. Следить со стороны куда легче.

Вивьен выдавила улыбку.

Камень на полу вновь обрёл светло-голубой оттенок. Трещины замерли, с купола перестали сыпаться осколки – чем не крохотный намёк на исцеление Защитника? Уж ему-то ареты помогут. Путь осилит идущий: шаг за шагом, шаг за шагом.

Рубиновая дева вылила грязную воду на камни, помыла в волнах ведро и тряпки. Скороходица не боялась испачкать руки, предпочитала участие пассивному наблюдению. Как Полюс Перемещения она обладала повышенной выносливостью и скоростью действий. Вивьен с детства заметила, что физическая деятельность снимала напряжение и отвлекала от мрачных мыслей. М-да, что бы сказали чопорные родственники, увидев аристократку за грязной работой? Поджали губы и наговорили гадостей.

Вереск потерял цветы. Обломанные веточки в крупинках соли опоясывали берег серо-зелёной полосой. Медленно отступая, шторм выбрасывал новые растения и острую гальку – остатки лабиринта цветных столпов.

На вершине холма лежали два бревна, покрытые густым серебристым мхом. Вивьен опустилась на лавку. Пальцы скользнули по мягкому ковру, который источал аромат морских волн. Знакомый, уносящий в воспоминания о детстве…

Кадис. Древний городок на берегу моря, который греки считали краем света. «Дальше Кадиса пути и нет, плыть некуда» – так по привычке поговаривало местное население и усмехалось, что не мешало людям строить и укреплять форты и сооружения. Кто только не пытался завоевать старейший уголок материка!

Род Солис де Алькантара считался одним из самых влиятельных на южном побережье материка. Поколения за поколениями дежурили в крепостях и становились первым звеном в отражении атак. Корабли чужих стран осаждали крепость, атаковали стены залпами из пушек, но встречали отпор и уплывали ни с чем.

Так продолжалось до крупного землетрясения, которое обозначило закат золотого века Кадиса. Стихия разрушила форты, поднявшиеся волны затопили дома, улицы и отравили колодцы. Прежде состоятельные горожане познали болезни и голод.

В семье стража укреплений родились четыре дочери. Глава мечтал о наследнике, которому бы передал власть и полномочия, но смерть жены из-за чахотки оборвала надежды. Вступить в повторный брак благородный муж побоялся: религиозные традиции городка этого не приветствовали.

Отец переложил воспитание девочек на дуэний и погряз в кровавых распрях за наследство. Братья жены – она происходила из богатого рода и вышла замуж с огромным приданным – настойчиво требовали доли, угрожали пойти армией и забрать силой, ссылаясь близкое знакомство с королём.

«Мы заберём то, что не принадлежит тебе! Не отдашь добровольно, наше войско разрушит твой дом до основания! Подумай о судьбе дочерей! Ты не хочешь найти их обескровленными в собственных кроватях?» Воин, который доставил послание-ультиматум, лишился головы и был сброшен в море.

Виллу семьи охраняли десятки стражей. Ещё сотня дежурила по Кадису и обыскивала всех, кто казался подозрительным. После заката горожанам запрещалось выходить на улицу, недовольных запирали в камерах и отнимали ценности. Неудивительно, что в городе процветало недовольство.