Обрести крылья. Венчание

Глава 4. Алайя

Солнце пробивалось сквозь тучи и бледным сиянием напоминало луну. Шторм на море гудел громче сирены, грязно-свинцовые волны выбрасывали на берег обломки лабиринта камней и зелёную кашицу из вереска и поглощали пляж. В земле Кинжалов по-прежнему шумела буря.

– Что скажешь? – Вивьен растирала травы в ступке и по чайной ложке подливала миндальное масло. Снадобье снимало воспаление и заживляло плечо.

– Дышать лучше стал. Ровно и глубоко, без хрипов, – Алайя омыла ладони в тёплой воде, налитой в стеклянную ванночку, – в главных артериях остались ожоги, но течение энергии возобновилось.

Скороходица сжала ступку:

– Значит, вытащили?

– Завтра скажу точно, – ножницами Целительница подрезала край бинта, – сегодня не осмелюсь. Слишком много крови потерял.

Рубиновая дева переложила смесь в стеклянную баночку. Ветви магнолий покрыл иней, а с моря задул ледяной ветер, словно в тайный уголок дома Кинжалов нагрянула зима. Ареты поёжились, одновременно посмотрели в сторону свирепых волн.

– Не принижай собственных заслуг! – притворно рассердилась Вивьен, уперев руки в бока, – это чудо, что ты у нас есть. Целитель, наверняка, очень рад столь талантливой ученице. Восхищается, пылинки сдувает!

Янтарная дева положила ладони на лоб Защитника:

– Ошибаешься, он наотрез отказался обучать меня лекарскому искусству. Я всё постигала по библиотечным рукописям уже будучи призраком.

– Ты не упоминала об этом, – нахмурилась Скороходица.

– Не слишком приятные воспоминания…

Алайя – «Благородная» с арабского языка – так назвали девочку, родившуюся в семье на берегу Средиземного моря. Красивое имя дала мать в надежде, что дочь добьётся большего, чем она. Златовласая малышка со светлыми глазами и кожей цвета слоновой кости казалась ангелом, сошедшим с небес. Среди смуглого населения деревни она выделялась как фарфоровая кукла в груде тряпичных игрушек. Точёная, изящная, хрупкая… ставшая предметом зависти «добродушных» соседей. Кумушки судачили: не принесёт ли непохожая девочка зло на землю? Нельзя с ней общаться!

Семья ютилась в одноэтажной хибаре, без окон и с прорехами в крыше. Вместо двери проход завешивал пыльный ковёр, из-под которого в ненастье дул ветер, затекал дождь. Самиля трудилась на ткацком дворе: красила нити, сушила и готовила для станков; после вместе с Алайей они ткали ковры и покрывала для горожан среднего достатка. Получалось медленно, заработка едва хватало на пропитание.

Девочка усердно училась, стирая пальцы до кровавых мозолей, и верила, что когда-нибудь соткёт гобелен для семьи эмира и станет придворной мастерицей. Старание, ловкость и трудолюбие – и её заметят помощники визиря, возьмут в ученицы. Тогда им с матерью не придётся голодать и носить латаные-перелатанные платки, терпеть насмешки грубых соседок. Всё обязательно наладится!

Чтением и письмом Алайя не владела. Все монеты тратила на шёлковые нити и ленты, редкие красители и закрепители. На свитки не обращала внимания: богатства цифры и буквы не приносят, зато отнимают время. Пусть витиеватые символы выводят те, кто спит в мягкой постели и наслаждается ароматом дамасских роз. Те, кто вкушают сочные фрукты и одеваются в пурпурные шелка.

Жизнь текла размеренным чередом. Девушка в высшей степени освоила ткацкое искусство, научилась чинить станки и даже смастерила собственный, на котором совмещала сетчатую и объёмную ткани. Полотно особенно ценили состоятельные горожанки. Нижнее одеяние получалось нежным, подчёркивало красоту тела.

Привычный порядок разрушило одно прохладное лето. На побережье прибыли завоеватели, гордо именовавшие себя Крестоносцами. Блюстителями христианской веры и освободителями, благородными рыцарями, несущими мир и покой. По-настоящему, они грабили и сжигали деревни и поселения, отнимая у людей последнее. Мужчин и стариков убивали, женщин делали наложницами, детей бросали на произвол судьбы.

В тот день Самиля и Алайя завершали ковёр для дочери хозяина рынка. Ткань запечатлела белых и синих павлинов, которые разгуливали среди виноградных лоз и деревьев со спелыми гранатами на фоне лазурного моря – ткачихи учли все пожелания богатой дамы. Создали лучшее творение из всех.

Мастерицы ожидали прислужников, верёвками связывали рулон, когда услышали крики, почувствовали запах дыма. В город вторглись конники в стальных доспехах и плащах с красно-белыми узорами. Стальными мечами воины рубили всех, кто попадался по пути, не щадили старых и больных. Пиками добивали раненых.

В хибару угодил огненный шар, крыша загорелась. Мать и дочь побежали. От криков звенело в ушах, лужи крови вселяли ужас. Самилю настигли на рынке и повалили одним ударом клинка, Алайя успела спрятаться в подвале среди овощей и мешков с зерном. Она слышала, как наверху соседки взмолились о пощаде, но противный хруст и хлюпанье возвестили об отказе. Ткачиха боялась дышать.

К вечеру чужеземцы захватили город. Сожгли ветхие хибары, разграбили сады. Воины выволокли беглянку из хлипкого убежища, придирчиво осмотрели и увели в свой стан. Девушку заперли в большом доме (ещё утром там жил хозяин рынка с дочерями), с другими юными барышнями. Из разговоров пленниц, понимавших язык Крестоносцев, Алайя узнала: её и остальных увезут в другие земли как рабынь. Продадут как товар.