Обручённая с дьяволом

Глава 1

Лилея

Каблуки стучат слишком громко. Этот звук отскакивает от мраморного пола, как будто у меня не туфли, а гильзы на ногах. Зал — огромный, чужой, блестящий, с высокими потолками, хищными люстрами и скользкими тенями между колонн. В воздухе пахнет деньгами, сигарами, дорогими духами и властью.

Я иду медленно, потому что спешить — значит упасть. А я и без того уже ощущаю себя странной вещью: вроде человека, но как будто меня доставили в коробке и забыли подписать. Бросили в незнакомую среду, беспомощную и растерянную.

Но я держусь. Впрочем, у меня и выбора нет.

На мне светлое платье. Очень дорогое, очень изящное, очень не моё. Оно тонкое, как льдинка на ладони, и такое же хрупкое. Я люблю красивые наряды, но это платье — словно ещё одна деталь, цель которой подчеркнуть, насколько я беззащитна в этом террариуме. Напомнить, что я должна быть робкой, покорной, услужливой. Хотя о чём я? Я такая и есть, иначе меня бы здесь не было.

Кажется, я забываю, как дышать. Но ноги продолжают отбивать ритм. Все смотрят на меня. Кто-то — оценивающе. Кто-то — снисходительно. У кого-то в глазах даже читается сочувствие. Но больше — скользкое противное желание. Не нужно быть опытной, чтобы понять, кто мысленно уже отымел меня во всех любимых позах. Многие.

Но не он.

Пока ступаю вперёд, с каждым шагом всё больше теряя уверенность, осматриваюсь. Гости расселись в полукруге. Мужчины преимущественно в тёмных костюмах. Женщины нарядные, красивые, с идеально уложенными волосами. Внешне — приличные, сдержанные, улыбаются. Но в глазах… Там тьма, под стать мужчинам, рядом с которыми они сидят.

Но все они меркнут на фоне главного виновника торжества. Я же чувствую себя подарком. Отчего-то ненужным. И почему-то это задевает.

Кто-то шепчется, глядя на меня. Где-то сзади слышен звон бокалов. Лица расплываются, я чувствую себя девочкой из спектакля, которая вышла не в том акте и не в том наряде.

Он тоже смотрит на меня — немигающим взглядом и с непроницаемым лицом. Хочется развернуться и сбежать, как в детстве, когда было страшно. Но я не могу. Я уже не ребёнок. Мне 18 лет. И, что самое страшное, с сегодняшнего дня я обручена. С самым настоящим Дьяволом, восседающим сейчас в кресле, словно на троне, в центре всего этого несуразного празднества.

На нём чёрный костюм и чёрная рубашка. Красивый контраст с моим нежно-персиковым платьем. И весьма символично. Непорочность и грех. Свет и тьма. Добро и зло. Невинность и опыт. Ему тридцать и он чертовски красив, но лучше бы я стала невестой настоящего Дьявола, чем его. Впрочем, какая я глупая — а разве есть разница?

Его ладонь небрежно лежит на подлокотнике. Колени чуть расставлены. Глаза цвета ночи прожигают меня. Он даже не старается — власть сочится из каждого жеста. Он здесь царь и бог, он правит, вершит судьбы, а я… просто иду. Прямо к нему. И даже этот огромный зал не спасает от неизбежного. Осталось всего пара шагов.

Даниил Чернов. Мой жених. Мой… чёрт его знает, кто. Судя по тому, как он меня встречает — скорее, хозяин…

Слухи про него ходят как легенды, только без счастливого конца. Говорят, он никогда не повышает голос. Просто говорит. И люди умирают. Или исчезают. Или становятся раболепно послушными.

Он не встаёт. Просто смотрит. И этим взглядом, клянусь, можно скрести ржавчину с железа.

— Ты уверена, что пришла на помолвку, а не на казнь? — произносит он тихо, лениво, как будто ему скучно, но он не против развлечься.

Я моргаю, впервые услышав его голос. Приятный, бархатный, обволакивающий.

Он умеет шутить? Но его лицо остаётся серьёзным. Я неловко улыбаюсь. Не знаю зачем — просто защитная реакция. Губы немеют. Пальцы цепляются за клатч, как будто это спасательный круг. Или чтобы скрыть дрожь в руках. Рот выдаёт ответ до того, как я успеваю его как стоит обдумать:

— А разве есть разница?

И в этот момент он усмехается. Выдаёт ядовитую полуулыбку, чуть приподняв уголок рта. Не настоящую. Не для меня. Просто чтобы сказать: забавная игрушка, но придётся слегка поправить настройки, чтобы знала, когда и как открывать рот.

Остановившись в двух шагах от своего жениха, я ищу взглядом, куда мне сесть. Рядом с ним стоит ещё одно кресло, но я жду разрешения.

— Сядь ко мне на колени, невеста. Привыкай, — произносит то ли с насмешкой, то ли с презрением. И добавляет контрольным выстрелом по моей надежде: — Или тебе предпочтительнее в ногах?

Внутри холодком расползается паника. Я не сразу понимаю, что он говорит это достаточно громко, чтобы услышали все вокруг. Сделать вид, что я не расслышала, не получится.

Где-то в глубине сознания знакомым, но в то же время чужим голосом всплывает фраза: «Улыбайся и соглашайся, Лилея. Сопротивление — это красиво только в кино. И только если есть кому постоять за тебя.» Это сказал мой дядя. Мой крёстный. Человек, который отдал меня этому человеку как свадебный бонус с лентой на шее. Или удавкой…

Даниил не шутит. Он не улыбается. Он просто ждёт.

Я могу сесть. Могу попытаться уйти. Вот только если я выберу второй вариант... Жалеть никто не будет. И беречь тоже, если попытаюсь взбрыкнуть. Так сказал дядя.

Но я, снизив голос до жалкого шёпота, всё же делаю никчёмную попытку:

— А если я откажусь?

Он усмехается. Теперь уже открыто. И произносит с небрежной ленцой:

— Тогда тебя принесут. Уже без платья и не ко мне. Мои ребята любят красивых девочек.

Меня его слова пугают, но не удивляют. Последние крохи надежды рассыпаются прахом. Вздохнув, словно перед прыжком в воду, осторожно сажусь ему на колени.

Мои пальцы дрожат. Я ощущаю, как ткань его брюк скользит под тонкой юбкой, и не знаю, краснеть мне, падать в обморок или смеяться.

Мне кажется, со стороны это выглядит как дурацкая карикатура. Я сижу у него на коленях, балансируя, как птичка на тонкой ветке, чтобы не соскользнуть прямо в ловушку, впритык к нему. А он, развалившись в кресле, смотрит с ленивой усмешкой, и даже не касается меня.