Обручённая с волной

Пролог

Существует поверье, что море каждые сто лет ищет себе невесту, чтобы подарить жителям деревни урожай, хорошую погоду, а самое главное — успехи в плавании.

Просто представьте. Идти под венец с прекрасной водной стихией. Как лепестки вишни разносятся ветром по морской глади. Как шумят волны, искрится пена. И вот она — его невеста, в белом платье, окрашенном кровью, с солью в руках, с лёгким платком, вышитым удивительными голубыми нитями — символами приливов и отливов. Платок этот передавался из поколения в поколение, и нити в нём — не просто украшение, а древние знаки прилива и дыхания глубин, что связывали девушку с самим Хозяином вод.

Девушку, на самом деле, никто не выбирал. Она изначально была помечена морем: вьющиеся волосы, отливающие морской глубиной; ослепительные голубые глаза, в которых, казалось, отражалось само небо; сияющая кожа, устойчивая к любому солнцу, и самое главное... Запах, который от неё исходил. Это было что-то, что поначалу резало носовые рецепторы — что-то солёное, но в то же время мягкое, успокаивающее, словно поцелуй солнца и ветер с прибоя. От неё веяло морем, будто оно само жило в её дыхании.

Это был великий дар — быть избранной морем. Семья, чья дочь уходила в воду, имела необычайное благословение. Их урожай был самым крупным, самым совершенным. Рыба сама шла в сети, дожди не топили нивы, а ветер обходил дом стороной. Они не нуждались ни в чём. А дочь... Она была счастлива с морем. Ведь иначе и быть не могло. Говорили, что во время обряда, когда луна становилась кроваво-красной, девушка шла к берегу одна, держа в руках соль, кровь и платок — три дара глубинам. Капля крови соединялась с солёной водой, и море принимало её как свою.

— Мама! Мама! — кричала неугомонная девочка, что ни минуты не могла усидеть на месте. — А сейчас море тоже выбирает себе невесту?

— Не знаю, милая, — отвечала женщина усталым голосом, глядя на серую гладь за окном. — Потом к власти пришла церковь, обряды были запрещены. Лишь тот самый шёлковый вышитый платок иногда можно увидеть на прихожанах того храма. Но никто уже не знает, что означают эти узоры. Говорят, что раньше девушки вышивали их под луной, чтобы море узнало свою невесту по стежкам и линиям волн.

— Но что же море! Ему не грустно?

— Море... Оно осталось без любви. Его предали, омрачили. И теперь вряд ли кто-то из странствующих сможет снова увидеть его благодать. Море ревнивое, властное. Всё, что ему осталось, — это забрать своё по праву. Силой. И величием.

Иногда старики на скамьях у берега шепчут, что море ждёт. Что когда луна снова станет красной, когда солёный ветер принесёт запах старого шёлка, — оно позовёт новую невесту. И тогда волны снова зашумят, словно радостные гости на свадьбе, а платок — тот самый, вышитый руками древних женщин, — взлетит над водой, как знак заключённого союза.