Обручённая с волной

Глава 7.

Кто-то держал ее за руку. Лица было не разглядеть, оно всё также было скрыто дрожащей небесной пеленой, напоминающей тонкую вуаль. Становилось спокойно. Казалось, здесь не нужно даже дышать — кислород сам проникал в тело через кожу, мягко, совершенно без усилий.

Незнакомец потянул ее вперёд. Шаги эхом раздавались в пространстве, будто множество капель одновременно ударялись о гладкую поверхность. Она чувствовала, как скользят его пальцы в ее ладони, такие теплые, живые. И... исчезают.

Пол под ногами окрасился в красный. Ноги повязли в густых лужах так сильно, что нельзя было шевельнуть и пальцем. Кира потянулась вперёд и тут же рухнула на колени, чувствуя, как вязкая тяжесть тянет вниз. Незнакомец исчез, но его голос как удар грома раздался в голове:

— Вернись ко мне! Тебе нужен лишь я!

Впереди появилась воронка, утягивающая всю эту красную жидкость куда-то вглубь, словно в самое жерло вулкана или в разверстую пасть преисподней. Пространство закручивалось, стонало, дышало.

Киру накрыла волна. Она чувствовала, как склизкие капли текут по лицу, попадают в рот, заполняют лёгкие, ослепляют глаза... Водоворот утянул ее за собой, и с невероятной скоростью она падала прямо к центру земли, в темноту, где не было ни верха, ни низа...

И очнулась на полу своей комнаты.

Она тяжело дышала, судорожно хватаясь за грудь. Казалось, та жидкость всё ещё находилась в лёгких и не давала вдохнуть до конца. Она закашлялась, и ладони окрасились кровью. С ужасом глядя на покрасневшие ладони, Кира почувствовала, как по щекам бегут слезы. Что это? Неужели сон сбывается? Или он уже давно стал чем-то большим, чем просто сном?

Послышались тревожные шаги Евсея в коридоре. Кира быстро вытерла рот рукой, смахнула слезы и попыталась выровнять дыхание, притворяясь, что всё в порядке.

Стук в дверь.

— Кирюша, всё в порядке? — в его голосе слышалось беспокойство. — Я слышал грохот.

— Да! — крикнула Кира, подавляя всхлипы. — Упала во сне просто. Всё в порядке.

— Я заварю чай. Приходи на завтрак. — ответил дедушка, задержавшись у двери, словно надеясь услышать ещё что-нибудь.

Она уронила голову на руки и беззвучно заплакала, кусая губы, чтобы не выдать себя. Хотелось сбросить с плеч весь этот груз, забыть все сны, забыть себя и не чувствовать фантомной боли, которую она никогда не переживала наяву, но которая будто жила в ней всегда.

Послышался свист чайника. Оставаться в кровати было нельзя. Собрав силы в кулак, Кира вытерла лицо краем футболки, в которой спала, и поднялась на ноги. Руки дрожали — не хватало сил даже потянуть дверную ручку. Нужно было переодеться. Она взяла первое, что попалось под руку — синие джинсы и толстовку песочного цвета, которые лежали на самом дне рюкзака. Кира мельком взглянула на себя в зеркало: взлохмаченные волосы, опухшие красные глаза, искусанные губы, помятые вещи. Ей стало противно смотреть на себя, и она, не раздумывая, накинула на зеркало покрывало, словно закрывая чужой взгляд, и вышла из комнаты, на ходу пытаясь пригладить волосы пальцами.

— Как себя чувствуешь, дочка? — Евсей подошёл ближе и заглянул ей в глаза.

— Я в порядке, всё хорошо. Просто кошмар. — она натянула улыбку и отодвинула его руку, пряча взгляд.

— Чай, бутербродик?

Кира лишь кивнула в ответ и села за стол, снова устремив взгляд к морю. Картинка за окном вдруг застыла, казалось, даже волны перестали двигаться, а ветер перестал дышать. От горизонта потянулось кровавое пятно, медленно поражающее всю водную поверхность.

Девушка вздрогнула и резко встала со стула.

— Что ты, дочка? Испугалась кого? — Евсей стоял с чашкой горячего чая в руках.

— Там... — дрожащей рукой она указывала на море, но видение исчезло, а перед ней снова возник привычный пейзаж. — Пролетела пчела.

— Здесь ты в безопасности. Просто ходи в церковь и не купайся долго в море, а ночью закрывай окна поплотнее. И тогда всё будет хорошо.

— Что? — Кира не сразу поняла сказанное.

— Чай, говорю, с ромашкой заварил, нервы успокоит. Переволновалась, бедная.

— Спасибо. — тихо прошептала Кира, обнимая кружку ладонями, пытаясь согреть заледеневшее сердце.

— Собираешься куда сегодня?

— Обещала Симе прийти на отплытие.

— Вот как. — протянул Евсей. — Тогда тебе точно нужно надеть что-нибудь покрасивше.

— Да я вообще не уверена, смогу ли я дойти.

— Обещания надо держать, дочка.

— Да...

В чае отражалось её усталое лицо — чужое, изломанное, всё ещё связанное с ночным кошмаром.

После завтрака она всё-таки переоделась и решила хоть как-то привести себя в порядок.

Она взяла первое, что попалось под руку и казалось более-менее приличным: льняное платье темно-коричневого цвета, с выцветшим подолом и мягким запахом солнца и соли, будто оно прожило на берегу долгую жизнь. Ткань была прохладной, почти чужой. Накинув сверху пиджак в цвет платья, она принялась за прическу. Кира заплела волосы в небрежную косу, оставив несколько прядей у лица, и долго смотрела на свои руки, прежде чем выйти из комнаты.

Закрыв дверь, девушка вышла на улицу и направилась к пристани. Волны поднимались всё выше, с воем ударяясь о берег, будто спорили с сушей за право владеть этим краем. Небо заполняли тучи. Казалось, что вот-вот поднимется ветер и унесет этот маленький мир с лица земли, не оставив ни домов, ни людей, ни памяти.

Пристань встретила её гулом голосов и скрипом мокрых досок. Потемневшие от времени сваи уходили в мутную воду, цепи тихо звякали, натягиваясь под порывами ветра, а борт корабля глухо постанывал, словно живой. Запах соли, рыбы и сырого дерева смешивался с дымком от сигарет и мокрой шерстью. Здесь всегда пахло расставанием.

Она заметила, как толпились люди, обнимали своих мужей, братьев, парней, провожая их в дальний путь. Кто-то плакал, не стесняясь, уткнувшись в плечо, кто-то задорно хлопал друга по спине, стараясь скрыть тревогу за смехом. Моряки улыбались, поднимая вверх бескозырки, махали руками, будто это была не разлука, а обычная прогулка. Но общее настроение всё равно казалось тревожным. Может, погода решила отразиться и в их сердцах, а может, это было что-то большее — то, что не имело слов.