Обручённая с волной

Глава 16.

Кира осмотрела небольшое помещение, освещённое лишь лучом фонаря. Казалось, что девушка, жившая здесь, просто исчезла, оставив приметы обихода, утварь и свои драгоценности. Здесь было небольшое место для сна, множество предметов для перетирания соли, мягких камушков и ракушек. Здесь не просто жили, но и готовили ритуальные подношения. На стене над матрасом, напоминающим кровать, висела прекрасная ракушка в виде сердца.

Девушка осмотрелась. Ящики были полны трав и сушеных фруктов. Камушки разных цветов, инкрустированные в стену, переливались от попадания на них света, складываясь в причудливый узор — то ли карту звёздного неба, то ли схему течений. Здесь было уютно и спокойно. Как будто тебя забрали из огромного мира и поместили в место, где никто не сможет нарушить твой покой. Возможно, так бы и выглядел рай.

— Смотри! — раздался голос Симы, поднявшего ракушку в виде сердца. Он смотрел в проем в стене и даже не обернулся.

Когда Кира подошла ближе, то увидела небольшую дыру, в которой лежал кожаный блокнот, похожий на бабушкин. Рядом, аккуратной стопкой, покоились несколько свёртков голубой ткани. Кира коснулась верхнего — шёлк был сухим и холодным, как морская галька, но под пальцами будто бы дрожал, вспоминая чьи-то руки. Платки. Целая история, сложенная в квадраты. Убедившись, что в дыре не спряталась какая-то живность, она вытащила блокнот и сдула с него пыль.

Серафим тут же оказался рядом и осветил страницы своим фонариком. Внутри было много записей, связанных с травами и их классификацией. Аккуратные рисунки с подписями, целительными свойствами и описанием растения. Дальше шли практические знания и наблюдения за морем: как оно реагирует на подношения, о чём говорит во снах, как связана с ним природа. Казалось, что они нашли небольшую ручную энциклопедию с руководством.

Кира пролистала ещё несколько страниц и остановилась на надписи с большими буквами, гласившей: «ОПАСНОСТЬ».

— Стой тихо. Свет пляшет, я не разбираю букв, — сдавленно скомандовала девушка.

«Маменька учила меня быть послушной и всегда следовать правилам, но здесь правила приходится устанавливать самостоятельно и постоянно натыкаться на ошибки. Мои предшественницы тоже вели дневники, но даже там не написано, что делать, если оно начнёт злиться.

Недавно я проводила обычный ритуал на встречу весны и начало посева, но оно не приняло мои дары. Просто отказалось от последней ветви ржи и яблок, что я хранила всю зиму. Они выплыли на берег и сгнили за несколько часов.

С чем это связано?

Я хотела спросить у него во время медитации, но даже там не смогла достучаться. Он был в обиде.

Я стала проводить дни возле него, ничего не ела и не возвращалась в хижину, лишь бы понять, что происходит.

***

Мой платок перестал сиять, и я сложила его к остальным. Наверное, родилась новая невеста, которая скоро сменит мой пост.

***

Сегодня на скале я видела мужчину. Он что-то высматривал. Я боялась, что он меня заметит, и скрылась в доме. Грядет что-то ужасное».

***

Сегодня мне приснилось море. Оно всё знает. Всё понимает. И теперь это знаю и я. Что мне делать?

Следующие записи были перечеркнуты, но в нижнем краю страницы была маленькая подпись: «Для новой невесты».

Кира дрожащими руками перелистнула страницу. В горле пересохло от чтения вслух. Сердцебиение участилось от предвкушения.

«Я знаю, что ты приедешь. Обязана прийти. Муж сказал мне, что его опорочили, унизили и хотят забыть. Сначала я не поверила, но после того, как тот мужчина снова оказался у моего дома, я поняла. Нашу многовековую традицию хотят нарушить. Этот мужчина злой и хочет нам навредить. Опасайся его, сестра!

Возможно, море скажет тебе самостоятельно, но я хочу тебя предупредить: возобновить ритуал будет непросто. Не хватит лишь вышитого платка. Нужно наше сердце. Чистое и искреннее. Нужна любовь. Всему миру нужна любовь. Тот мужчина был лишён любви и хочет забрать ее у нас с тобой. Борись. Люби. И приходи к морю, если оно позовёт».

Голос в её голове возник не сразу. Сначала — холод, разлившийся по позвоночнику. Потом — тихий, нарастающий гул, похожий на шум ракушки у самого уха. Кира подняла глаза и снова увидела его. Он стоял к ней спиной и смотрел вдаль, туда, где небо смыкалось с водой в одну сплошную, непроницаемую стену. Она выронила блокнот и побежала. Ноги вязли в иле, в горло попадала морская вода, лёгкие жгло.

— Постой! — кричала она, постоянно кашляя и выплёвывая солёную воду. — Постой же!

Он медленно, словно преодолевая сопротивление толщи, повернулся.

— Ты не она, — прозвучал голос. Не громкий, не злой. Пустой. — Не она...

Теперь она смогла увидеть его лицо: угловатые черты лица, будто их целую вечность точили камни, большие синие глаза с белым зрачком, словно это было отражение в воде. По щекам текли слезы, тонкие губы дрожали.

— Они меня снова обманули, — навзрыд крикнул он, и в этом крике была такая древняя, вымороженная обида, что у неё защемило сердце. — Ты не моя! Не моя! Они говорили, что ты моя невеста, но теперь я вижу... Ты не она.

Он исчез. Вода вокруг сомкнулась, поглотив свет. Грудь сдавило острой болью. Она начала задыхаться. Вода заполняла лёгкие и тянула на дно.

За те минуты, что она была там, вода поднялась. Сначала — просто по щиколотку, холодным, предательским языком лизнувшим подошвы. Потом — выше, до колен, сбивая с ног тяжёлые, рассохшиеся ящики. Теперь она прибывала с каждой секундой, с каждой судорогой её лёгких, с каждым ударом сердца, которое всё ещё билось — настойчиво, отчаянно, не желая сдаваться.

Сима рванул к ней, когда вода уже доходила ему до пояса. Схватил за шиворот куртки, рванул на себя, прижимая к груди. Её тело было обмякшим, безвольным — кукла, из которой выдернули нити.

— Кира! — он тряс её, бил по щекам, кричал прямо в лицо, но веки даже не дрогнули. — КИРА!