Обручённые Венецией

4.6. "на войне они жаждут крови, в мирное время не могут без женщин"

Шикарно убранная зала резиденции Дожа пестрила блистательной роскошью и откровением соблазна. Предлогом, под которым мужи собрались в одном кругу в столь неформальной обстановке, послужило обсуждение последнего конфликта Венеции с Турцией, а также объявление о помолвке наследника венецианского патриция со знатной римлянкой. Услышав о состоявшейся в его отсутствие помолвке, Адриано изумился: в последнее время браки венецианцев с римлянами стали нередкими. И в этом просматривалось желание магистратов Венеции укрепить свои позиции ближе к Ватикану, где принималось подавляющее большинство международных решений.

Однако обсуждение всех важных государственных вопросов отодвинулось на задний план по мере прибытия в палаццо танцовщиц и куртизанок. Что, впрочем, неудивительно: знати необходим был лишь повод для того, чтобы собраться на рауте и отдохнуть. Развлечения интересовали венецианских аристократов куда больше, чем любые иные мероприятия.

— Безгрешная жизнь полна уныния, а уныние съедает нашу душу не менее чем прелюбодеяние, — со смехом промолвил подвыпивший кардинал, прижимая к себе хрупкий стан яркой куртизанки. — И если первое уничтожает нас полностью, то второе дает удовольствие, прежде чем уничтожить.

Бурный смех окружающей его толпы растворил в себе звучавшую в зале музыку. Адриано с улыбкой бросил взгляд на распутство, едва не восседающее на троне самого Дожа: откровенно одетые женщины вились вокруг венецианских мужей, словно змеи, впрыскивая в их уста смертельный яд. А эти самые доблестные мужчины, блиставшие в боях с противником смелостью и отвагой, сейчас, словно цыплята, одурманенные отравой, слабели перед соблазном, которым опутывали их вызывающие блудницы. О представителях духовенства и говорить нечего: некоторые из них, опитые вином, готовились предаться прелюбодеянию, едва не распластавшись на оттоманках, расставленных по углам залы.

Совсем недавно Фоскарини отнюдь не пренебрегал этим вопиющим распутством и частенько предавался развлечениям на подобных вечерах. К чему лукавить — тогда они приносили ему наслаждение. Однако перемены, произошедшие с тех пор в его душе, заставляли смотреть на веселье в резиденции даже с легкой иронией.

Но самого Адриано мало занимало продолжение вечера. Он отметился перед всеми присутствующими и попал в поле зрения всех необходимых для этого чинов, что теперь упраздняло необходимость его присутствия на этом рауте. И сейчас он намеревался увильнуть из палаццо, чтобы отправиться домой и насладиться взглядом обиженных глаз своей возлюбленной, которая наверняка не спит в столь поздний час.

Его внимание отвлек военный кондотьер, по иронии возжелавший обсудить конфликтные ситуации с Миланским герцогом. Что нашло на самого Кардиньо, охмелевшего дурманом здешней атмосферы, Адриано не совсем понимал. Но сам кондотьер, очевидно, видел в сенаторе самую подходящую персону для немедленного обсуждения войны с Миланом, которую он, очевидно, считал просто необходимой. Адриано лишь ухмылялся несвязному рассказу пьяного военачальника, но из учтивости он, пусть и неохотно, решил дослушать собеседника и немедля отправиться домой из этого борделя. И как раз в тот момент, когда кондотьер смолк, сенатор Фоскарини услышал за своей спиной достаточно знакомый ему голос.

 — Здравствуй, дружище!

Не желая оборачиваться, Адриано лишь взял бокал с вином и пригубил его.

— Не думал, что и вы удосужитесь чести быть приглашенным на этот вечер. Здесь, как я посмотрю, находятся лишь избранные, в число которых вы не входите, — монотонно произнес Адриано. 

— Но как же так? Я — член Большого совета, наследник знатного рода и отметился значительными достижениями в общественной и коммерческой деятельности. Разве этого недостаточно, чтобы вызвать у его светлости симпатию? — язвительно отметил Паоло. — К тому же мои успехи в военном деле также не обошли стороной его слух.

— Вы забываете добавить, что это почтение заслужено вами во многом благодаря моим рекомендациям, друг мой, — сухо заметил сенатор. — Я чем-то обязан?

— Бесспорно! К примеру, назначить дату голосования сената за мое вступление в новые полномочия, — ирония Паоло ничуть не задела хладнокровного Адриано.

— Боюсь, что по этому вопросу вам не ко мне, синьор Дольони, — поразительно спокойно ответил сенатор, чем поверг бывшего друга в ступор. — Не в моей компетенции решать подобные вопросы!

— Ты ничего не забыл? — дерзко произнес Паоло.

— Я смотрю, синьор Дольони, это вы забылись! — разъяренно ответил тот. — Обращайтесь ко мне в соответствии с требованиями моего титула или же и вовсе не приближайтесь ко мне!

Паоло снисходительно кивнул головой и театрально поклонился:

— Как изволите, сенатор Фоскарини. Осмелюсь вам напомнить, что мне известны некоторые сведения, разоблачающие ваше предательское отношение к родной державе.

— Что вы говорите? — в голосе Адриано слышалось напускное удивление. — И какие же такие сведения вам известны, которые не известны мне?

— Допустим, мне известен тот факт, что в ваших владениях скрывается гражданка Генуи, — Паоло невероятно злился, что ему приходилось повторяться. — Которую могут нечаянно принять за шпионку.