Обручённые Венецией

4.8. "Она пропала прошлой ночью"

Когда же окончание этой церемонии венчания, ставшей для нее такой нудной?! Каролина опустила руки и почувствовала касание Адриано ее нежных пальчиков, что еще раз заставило ее обратить свой взор к Небесам и попросить Бога выдержать это томительное ожидание.

Увидев, как жених и невеста направились к выходу, Каролина с нетерпением поднялась со скамьи. Адриано взял ее за руку и пригласил присесть обратно.

 — Погоди немного, не торопись. Иначе какой-нибудь вежливый джентльмен тебя пропустит вперед, и нам придется потом возвращаться, а это будет наглядно.

Каролина присела и смиренно склонила голову, прислушиваясь к биению собственного сердца, так искусно смутившего ее разум. Гости поспешно направлялись вслед за молодоженами, и перед глазами Каролины, все еще сидящей на скамье, словно в тумане, мелькали богатые наряды приглашенных. В этой расплывшейся толпе мелькнуло приветливое лицо Марии Кальони, и, кажется, она, Каролина, ответила на улыбку...

В самом конце длительной процессии Адриано и Каролина медленно поднялись со своих мест, создавая вид нетерпеливого ожидания. Сенатор почтительно улыбался проходящим мимо персонам, а Каролина мечтательно отводила взгляд. Ее сочтут за невежу... Ну и пусть! Ей сейчас не до любезностей!

Как только последний приглашенный покинул интерьер, Адриано бережно взял Каролину за руку и повел к алтарю.

— Сенатор, попрошу не задерживаться, — послышался хриплый голос пожилого священника. — Нам нужно успеть до закрытия храма.

— Как скажете, святой Франциско, — промолвил с ироничной улыбкой Адриано и подвел Каролину к алтарю.

Тот снисходительно посмотрел на Адриано и брызнул ему в лицо освященной водой.

— Адриано, святой отец Франциско, — поправил он. — Зачем богохульствуешь?

В его голосе слышалась эдакая мягкая строгость, зачастую присущая лишь лицам духовенства, в которых сумела сохраниться эта самая духовность.

— Ты ведь помнишь, что обещал мне за хранение этой церемонии в тайне? — с иронией спросил святой отец.

Каролина с удивлением заметила, как Адриано кивнул. Значит, тут был целый заговор!

— Исповедь хотя бы раз в месяц и посещение служб.

— Верно. Когда вы последний раз исповедовались? — отец Франциско посмотрел на Каролину.

— В прошлое воскресенье, — ответила она, вспоминая, что именно Адриано пригласил ее в храм для исполнения таинства.

Еще тогда она удивилась этому, теперь же понимала, что он готовился к обряду венчания предусмотрительно.

— Хорошо. Закройте двери в собор! — велел святой отец. — Хору не расходиться! Зажгите больше свечей! У нас будет проходить тайное венчание!

В храме остались лишь несколько детей в хоре, одна прислуживающая пожилая женщина и сам святой отец. У Каролины прошли мурашки по телу при мысли о таинственности их обряда. Никого: лишь они, любовь и Господь.

Синьорина посмотрела в добрые глаза священника и подумала: будь у Отца Всевышнего глаза, как у людей, они наверняка были бы такими же пронзительно добродушными и невероятно понимающими. При этой мысли ее легкое волнение сменилось на умиротворенную радость, и улыбка скользнула по ее устам.

— Адриано Фоскарини... Каролина Диакометти, вы предстали перед Всевышним Господом для того, чтобы вступить в святой брак перед Его взором, — начал священник. — Отныне жизнь каждого из вас прервет бремя одиночества и откроет священные врата супружества, когда муж и жена посвящают жизнь друг другу и Богу нашему...

Длинная речь Преподобного Франциска куда-то отдалилась и уплыла, когда Адриано посмотрел на возлюбленную, так неистово сверкающую в свете церковных свечей. Он знал, благодаря чистоте их чувств и ее ангельскому лику, эта церемония чувствовалась благословенной. Весь мир покрылся облачностью, скрывающей все признаки его очерствевшей действительности, и лишь на них двоих падал некий золотистый свет. И Каролина сейчас казалась ему высшим существом, наполненным безмерным потоком любви, о которой он, слепец, ничего не мог знать ранее.

Она бегло посмотрела на Адриано и словно ощутила, как его сильное сердце учащенно бьется под волнением этого трогательного момента. Сейчас, как никогда прежде, Каролину покрыла собой та чуткая мужественность Адриано, за которой она чувствовала себя бережно хранимой и защищенной. Вкусив своим сердцем это неземное ощущение, она вдруг ясно поняла, что он не просто сможет сделать ее счастливой — он сдвинет горы на пути к этому счастью! Именно сейчас к ней пришло осознание, что отношения — это не сказка, которая стала кратковременным периодом ее жизни, а радужная реальность, которая будет преследовать ее до самого последнего вздоха.

— Согласен ли ты, Адриано Фоскарини, взять в жены Каролину Диакометти и быть с ней рядом в богатстве и бедности, горе и радости, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

— Да, — взволнованно ответил Адриано и с улыбкой посмотрел на возлюбленную.

— Согласна ли ты, Каролина... — обратился к ней священник. Но синьорина так забеспокоилась что, не найдя в себе смиренности, выслушать длинную речь Франциско, как положено, пролепетала: