Обручённые Венецией

6.6. "Срубите мне голову! Казнь вашей рукой я приму за честь"

Адриано жадно отхлебнул из серебряного бокала и тут же прокашлялся, когда хмельная горечь едва не обожгла ему горло.

— Что за гадость? — охмелевшим голосом недовольно брякнул он.

Но крепость вина, врученного в подарок ему сенатором ди Лаверра, не помешала Адриано вновь приложиться к кубку. Ему так хотелось выпить или съесть чего-либо, умеющего отравлять память, отправляя разум в вечность небытия. Фоскарини сидел в своей парадной, развалившись на диване с бокалом в руке. Настежь распахнутая входная дверь изредка впускала в палаццо легкий ветерок, развевая собой дурной запах перегара и отчаяния, блуждающих по дому.

Тот хаос, который творился во дворце: битая посуда и сувениры, перевернутая в гневе мебель, разбросанная по полу еда, — он не желал прекращать уже второй день. Адриано поразительно наплевательски относился к тому, что вообще творилось вокруг него. Ему казалась безразличной собственная отставка с должности, и даже то, что совсем скоро предадут казни двух человек, виновных в покушении на его жизнь... Нет! Виновных в том, что его жизнь уже уничтожена!

Но более всего его беспокоила нестерпимая боль, влекущая за собой разочарование и отчаяние, объяснявшиеся лишь одним значимым событием, случившимся в последнюю неделю: он и его люди так и не смоли найти Каролину. И вряд ли его сможет обрадовать последний, упрямо не сдающийся в поисках офицер Антонио, собственно говоря, и виновный в побеге его жены.

 Адриано просидел в одиночестве целые сутки. Все это время его дом наполняла звенящая тишина, и лишь эхо собственных мыслей, порой говоривших вслух, нарушало это тоскливое уединение, его беспощадное самобичевание. Поразительно, но компаньоны и союзники бывшего сенатора будто чувствовали его нежелание кого-либо видеть: в дверях его дома уже давно никто не появлялся. Именно поэтому стук в распахнутую дверь слегка поразил его.

— Открыто! — яростно крикнул Фоскарини опьяневшим басом. — Неужто не видно? Открыто настежь!

Каково же было его изумление, когда в дверях он увидел Леонардо Брандини. Адриано с необычайным актерским мастерством раскрыл свои объятья и похлопал того по плечу.

— Вот это сюрприз, герцог да Верона! — он нарочно акцентировал ударение на последних словах. — Вы просто сразили меня своим прибытием! Чем обязан такой чести?

Отпрянув от едкого запаха перегара, Леонардо узрел театральную фальшь в жестах Адриано, что его возмущало и удивляло одновременно.

— Не могу сказать, сенатор, что в вашем поведении отмечена душевность, — ответил незваный гость, внимательно пронзая взглядом венецианца.

Адриано отмахнулся руками.

— Нет-нет, ваша светлость, — едва собирая буквы в кучу, промолвил он, — я более не сенатор. Теперь я — синьор Фоскарини — венецианский предприниматель, принадлежащий к местной аристократии, если пожелаете.

И тут же театрально поклонился:

— К вашим услугам, ваша светлость.

Заметив жеманство в поведении Фоскарини, Леонардо недовольно сдвинул брови, но терпеливо молчал, сохраняя на лице пренебрежительную гримасу.

— Чем могу служить? — спросил Фоскарини, хотя уже давно ждал Леонардо у себя в гостях: вести о Каролине должны были уже дойти и до Милана. — Могу я вам предложить вина?

Он протянул Брандини бокал, и тот принял его. Сделав большой глоток, миланец прокашлялся.

— Это поразительно крепкое вино, — пояснил Адриано, пошатываясь и запинаясь в словах. — Оно прошло не одну обработку, прежде чем стать таким...

— До нас дошла молва, — монотонно промолвил Брандини, — что в вашем имении скрывается сестра моей уважаемой супруги Каролина Диакометти, наследница герцога да Верона.

— Вот как? — притворно удивился Адриано. — И вы полагаете, что это правда?

— Я лишь решил собственноручно проверить правдоподобность этих слухов, — ответил Леонардо.

— Каролина! — внезапно закричал Адриано, размахивая бутылью вина и пошатывая крепким телом, прохаживаясь по парадной. — Каролина! Синьора!

Леонардо видел, как тот театрально прислушивался, а затем развел руками, выпучив губы с напускным недоумением.

— Ваша светлость слышит, чтобы кто-нибудь отозвался? 

Леонардо безмолвно наблюдал эту комедию, не меняясь в лице, словно статуя.

— Я — нет, — продолжал Адриано. — Но, знаете, я вам признаюсь. Вас ведь, очевидно, страшит тот факт, что наследством в Генуе придется делиться с ненавистной вам золовкой? Вам не о чем беспокоиться, герцог! Следуйте за мной.

Цепляя своим покачивающимся торсом мебель, Адриано направился в кабинет, а Леонардо последовал за ним, с недоумением пытаясь понять, о чем говорит венецианец. Присев за стол, Фоскарини принялся рыться в своих документах, беспорядочно разбрасывая их по кабинету, швыряя в разные стороны, словно мусор. Наконец он нашел то, что ему было так необходимо.

— Вот! Это то, что вам придется по душе, герцог да Верона, — он протянул бумагу. — Отказная от наследства, подписанная Каролиной Диакометти. Вы и ваша благочестивая супруга можете спать спокойно. И пусть ваши головы не занимают мысли о том, как убрать еще одно препятствие с пути к обогащению.