Обрученные затмением

Глава 6

Я изо всех сил пыталась нагнать отца, но у порога оказалась, только когда он был уже в прихожей. Хорошо, хоть дверь не закрыл перед носом.

– У тебя снова сам по себе включился динамик? – услышала девичий голос, подобный обволакивающей медовой сладости.

Это точно Мия? Мне не показалось? Раньше сестра вечно грубила нашему суровому родителю, теперь же была необычно услужливой.

– Я не разговаривал по телефону, – ответил отец, и мое сердце сжалось на миг от досады.

Он общался с Мией иначе, без укора и ледяного тона. Да и понимали они друг друга с полуслова. Тем временем как нам могло не хватить и тысячи фраз.

– Тогда почему я слышала голос Лии? – недоуменно поинтересовалась близняшка.

– Сейчас сама все узнаешь, – без иронии и тяжелого вздоха отозвался он, что не могло не радовать.

Отец отошел с прохода, пропуская меня вперед. Карие глаза сестры округлились от удивления и стали походить на две коричневые пуговицы от любимого маминого пальто.

– Лия?! – вскрикнула Мия, едва обрела дар речи.

Я не раз рисовала в воображении нашу встречу. Представляла, как сестра, будто в фильмах, радостно завизжит и со слезами бросится ко мне обниматься. Но ее удивление быстро сменилось… недовольством? Мия продолжила стоять на прежнем месте, не сдвинувшись ни на дюйм. Что за день сегодня такой-то?! Почему мне здесь все так «рады»?

Мы долго с близняшкой изучали друг друга, словно не виделись сто лет. Хотя неделю назад общались по видеосвязи. Вечно стянутые при разговоре со мной в хвост волосы, теперь темным каскадом обрамляли худое, щедро накрашенное личико Мии. От длинных пружинистых завитков остались лишь короткие – до плеч – широкие локоны. За прошедшие семь дней она подстриглась. Снова. И на этот раз еще короче. Избыток косметики прибавлял сестре лет пять как минимум. И без того темные глаза чернели на фоне бледной кожи, чуть пухлые губы покрывал толстый слой ярко-розового блеска, на высоких скулах виднелись следы румян цвета красного кирпича. Модные спортивные штаны и белый топик облегали стройную девичью фигуру, будто вторая кожа. Ни времени, ни папиных денег Мия явно на себя не жалела. Только к чему столько стараний? И не переусердствовала ли она?

Внезапно тяжелая отцовская ладонь легла на мою спину и слегка подтолкнула вперед.

– Не выстуживай дом. Проходи и размещайся. Вещи оставь. Позже я сам их принесу.

Папа закрыл за мной дверь, передернул плечами, рассыпая вокруг брызги талой воды, и широким шагом скрылся в кабинете. Казалось, ему срочно понадобилось побыть одному, чтобы привести мысли в порядок и подумать над завтрашним днем.

Я молча сняла сапоги и пуховик. Повесив его для просушки на фигурный лестничный столбик, поднялась на второй этаж и направилась к комнате, в которой жила до тех ужасных событий и срочного отбытия из Миннесоты. В тепле и в стенах родного дома на меня навалилась усталость долгих лет разлуки. До заветного отдыха на уютной кровати оставалось совсем немного – протянуть руку к двери и толкнуть ее – как внезапно у меня на пути возникла преграда.

– Теперь здесь моя комната! – предупреждающе воскликнула Мия и, раскинув руки в стороны, заслонила собой дверной проем.

– Без проблем, – небрежно повела я плечом, хотя на долю секунды ощутила в сердце щемящее чувство обиды. – Тогда я займу твою. Мне не важно, где жить.

Стоило закончить фразу, произошло то, чего я опасалась: Мия чуть заметно повела носом по воздуху и сощурила глаза, в которых промелькнула ярость. Однако она не произнесла ни слова, словно ничего не почувствовала. Как же!

– Она тоже занята. Я сделала из нее гардеробную, – сестра дерзко вскинула подбородок, Казалось, она нарывалась на выяснение отношений, однако вразрез ее желанию я промолчала. Тогда Мия, будто на правах хозяйки дома, добавила: – В восточном крыле свободны гостевые комнаты. Можешь там остановиться.

«Остановиться?» – повторила про себя и горько усмехнулась. В словах близняшки слышалась непоколебимая уверенность в моем скором отъезде. Мне захотелось немедленно дать понять Мии, что я никуда не собираюсь уезжать. Ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц. Я вернулась насовсем. Однако была слишком уставшей, чтобы втягиваться в спор.

Поправив съехавшую с плеча лямку рюкзака, я развернулась и устремилась в правую часть дома, в которой никогда никто не жил. Разве что порой на день-два здесь останавливались старые знакомые родителей. Но когда это было?

Из трех гостевых комнат я выбрала среднюю, с некогда ярко-оранжевыми обоями. Они поблекли от времени и теперь почти не резали глаз. Дощатый пол неприятно скрипел под ногами. Деревянный шкаф немного покосился, кружевные занавески на окнах пожелтели. Однако кровать здесь была двуспальной и в разы превосходила ту, что согревала меня длинными бессонными ночами последние шесть лет. Имелся в комнате и письменный стол, и пара кресел. Остальное дело наживное. Я была уверена, отец не поскупится на деньги и позволит поменять здесь кое-что.

– Ужинать будешь? Есть немного лазаньи, – голос сестры отвлек меня от изучения и без того хорошо знакомой обстановки.

– Нет, спасибо. Я сейчас хочу лишь одного – помыться и забраться в постель. Ужасный перелет отнял все силы.

Я бросила на покрывало увесистый рюкзак и вновь посмотрела на Мию. Мое внимание привлекла татуировка в виде волка. Она располагалась чуть ниже левой ключицы и темным пятном выделялась на белоснежной коже. От увиденного я пришла в такое смятение, что на пару мгновений у меня пропал дар речи.