Обручимся? Влюблен без памяти

Глава 6

Арсений

Клаустрофобия, мать твою, давно не виделись!

Не ожидал, что накатит так сильно. Мне не привыкать, конечно…

У меня целый букет тревожных состояний, однако я научился с ними справляться, чтобы окружающие ничего не замечали. Если оглядываться на каждое – некогда жить. Придется сидеть дома в четырех стенах, что мне тоже противопоказано. Я в ловушке у собственного мозга. Об этом ни одна баба не знает, кроме… проклятой Ирэн. А теперь в узкий круг посвященных добавилась еще и Слава – мое вредное наследство от предыдущего владельца.

Не таким я себе представлял романтическое времяпрепровождение в лифте. Перехитрил сам себя! Думал, отвлекусь на аппетитные формы, а по факту даже поцелуй толком не запомнил. Уткнулся в мягкие, пухлые губы, как в кислородную маску – и дышал.

Дышал ей.

– Тебе же понравилось, признай, – обращаюсь к разъяренной блондинке, а на самом деле спрашиваю у себя.

Шлейф сладких ощущений и приятное послевкусие – все, что осталось мне после нашего поцелуя.

Финансисток еще в моих любовницах не было, слишком они занудные и скучные. Кажется, что во время секса начнут сводить дебет с кредитом или минуты подсчитывать. В общем, не подходят мне такие по темпераменту.

Девушка со зловещим именем Мстислава, на первый взгляд, тоже не мой вариант. Однако на вкус… вполне сносная. Надо экстренно в помощницы переводить, а в бухгалтерию какую-нибудь умную бабулю с опытом работы нанять, чтобы бизнес не посыпался, пока Булочка с сахарной пудрой будет сосредоточена на моей релаксации. Мне это, между прочим, доктор прописал.

– Я. Вы-хо-жу. За-муж, – по слогам чеканит Слава, будто сама себе напоминает об этом неприятном факте биографии.

Насмешливо хмыкаю, ведь одно другому не мешает, но улыбку с моего лица стирает безжалостная оплеуха, еще более сильная и отчаянная, чем первая.

– Ты хотя бы по другой щеке била, – произношу апатичным тоном, почесывая горящее лицо. – Для симметрии.

Странно, но Булочка меня не раздражает. Между нами БДСМ на минималках, а игры я люблю. Мне даже любопытно наблюдать за ее жалкими попытками сопротивления, как будто мышку по кругу гоняю перед тем, как съесть. Нагуливаю аппетит.

– Я увольняюсь, – поворачивается на каблуках и, грациозно покачивая округлыми, сочными бедрами, возвращается к лифту. Как специально, будто знает, что я не отважусь следовать за ней сразу после приступа.

– Мстислава, монгол тебя побери, Владимировна, – устало зову, дергая себя за расстегнутый воротник рубашки. Сминаю скрученные в трубку бумаги вспотевшей ладонью. – Твоя машина…

– Вызову такси. До свидания, Арсений Геннадьевич, успехов вам! – выплевывает моё имя, словно грубое ругательство. Не прощается, а проклинает.

Богиня, сошедшая с полотен известных художников.

– Арсений Геннадьевич, – жужжит что-то надоедливое под носом, и хочется отмахнуться от этого, чтобы не заслоняло мне шикарный вид. – Мы вас ждем. Подойдете или еще опоздаете?

Нехотя отрываюсь от идеальной фигуры в виде песочных часов, что поневоле приковывает взгляд, и опускаю глаза на мелкую болонку, которая скачет передо мной. Вздохнув, принимаю серьезное выражение лица и снисходительно киваю.

– Начальство не опаздывает, а задерживается, – важно произношу я, разворачивая документы, добытые моими людьми и на нервах истерзанные мной в лифте. Пора включаться в работу. – А вы, собственно, кто у меня? И почему не в зале? – строго отчитываю девушку с глубоким декольте, однако до Славиных достоинств ей далеко, как до Луны раком.

Скука смертная.

Есть богини, а есть бабы банальные и затертые до дыр… во всех смыслах. Передо мной – как раз вторая модель. С открученным пробегом.

– Светлана, – протягивает ладонь, но я игнорирую. – Администратор, – кокетливо взмахивает ресницами. Спотыкается о мое хмурое выражение лица и вытягивается по струнке: – Намек поняла! Возвращаюсь!

Прокручивается вокруг своей оси и, виляя юбкой, которой и обтягивать нечего, как собака хвостом, дефилирует в конференц-зал. Не зацепившись за нее взглядом ни на секунду, потому что там особо не за что, я напоследок оглядываюсь на закрывающийся лифт.

Бегать за финансисткой не собираюсь. Если не дура, то перебесится и сама вернется, а мне некогда. Поиграл немного – пора приступать к делам. В конце концов, я здесь ради отеля – остальное вторично.

Приятный блондинистый бонус.

Никуда она не денется.

– Арсений Геннадьевич, проходите…

В большом конференц-зале, до отказа набитом людьми, тесно и душно. Шагаю мимо персонала, глазеющего на меня, как на фокусника в цирке. Все чего-то ждут от меня, а я из шляпы могу достать разве что средний палец.

Терпеть не могу собрания, еще и такие многолюдные. Без Славы чувствую себя голым и уязвимым. Странные ощущения, но с ней было комфортнее. Наверное, я после лифта не до конца отошел…

Резко меняю траекторию движения, поворачиваю к окну, распахиваю створки настежь, несмотря на мороз на улице, и только потом возвращаюсь на свое место. Занимаю кресло во главе стола, достаю блокнот и ручку. Окинув беглым взглядом подчиненных, ленивым жестом руки даю им отмашку начинать.

Все представляются по очереди, а я делаю пометки, иначе никого не запомню. Посматриваю исподлобья на каждого выступающего, ловлю малейшие изменения мимики, мысленно фотографирую позы, считываю язык тела.

– Ты уволена, – без прелюдий выстреливаю хлесткой фразой в сутулую худую женщину, которую видел в приемной у Славы. Она мне еще тогда не понравилась. – Напомни еще раз имя, – барабаню пером по блокноту, проверяя себя.

– Ан-н-нтон-нина, – заикается, краснея. – Я главный бухгалтер, работаю в финансовой службе у Мс-с-т-ти-и... – спотыкается на имени блондиночки, и я не могу ее упрекать в этом. Язык сломаешь, пока выговоришь. Родители – затейники, однако. Или профессоры истории. Надо бы сунуть нос в ее личное дело.

– Да, все верно, Антонина, только одна поправка: работа-ла, – акцентирую внимание на последнем слоге. – Проверка показала, что ты не чиста на руку, – с прищуром смотрю на женщину.