Обручимся? Влюблен без памяти

Глава 9

На мгновение теряю дар речи, пытаясь упорядочить все услышанное. Мой мозг сейчас напоминает изящный резной шкаф, из которого вдруг вывалили все содержимое, оторвали дверцы, бесцеремонно смяли идеально выглаженные вещи и растоптали все то, что я так долго раскладывала по полочкам. Мой внутренний перфекционист впадает в глубокий шок, а женщина… по-прежнему спит. Ничего не чувствую, кроме злости – и прямо сейчас решаю, на кого ее выплеснуть. Выбор невелик, ведь в шаговой доступности от меня только босс и по совместительству источник всех моих бед за последние сутки.

– Что? Откуда вы взяли эту чушь? – неприлично грубо выпаливаю я, и тут же на меня снисходит озарение. – Альфонс, говорите? Ярик пожаловался? – разочарованно цежу, мысленно планируя на вечер воспитательную беседу с братом. – Или вы хитростью информацию выудили? В таком случае очень подло и не по-мужски манипулировать ребенком в личных целях. Не ожидала от вас, Арсений Геннадьевич. Хотя… – отмахиваюсь и укоризненно качаю головой.

– Хм, Ярослав Владимирович – не иначе как Мудрый, – усмехается он, продолжая сыпать шутками, – оказался весьма сознательным и серьезным молодым человеком. Зря ты, Пончик, на брата наговариваешь. Он, между прочим, за тебя горой. Обещал прибить меня и в сугробе закопать за то, что я к тебе якобы приставал. Так что кто еще жаловался, м? – он выгибает бровь и как бы невзначай оттряхивает свои фирменные брюки от снега. – Пришлось клясться ему на крови, что я к тебе приехал с добрыми побуждениями и исключительно деловым предложением.

– За поведение брата прошу прощения, – остыв, будто это меня снежками закидали, я виновато смотрю на шефа. – Ярик все неправильно понял и преувеличил. То, что он рассказал вам о нас с женихом, тоже неправда. Забудьте! Мы счастливы вместе. Просто брат ревнует и предвзято относится к Паше.

– Устами младенца, – тянет Высоцкий загадочно, кружа по мне взглядом. – Что если я… чисто гипотетически, – добавляет он поспешно, – пробил бы место работы твоего Павла Вязова, пообщался с его начальником, который оказался бы моим знакомым, и выяснил, что там на самом деле произошло? Хотела бы увидеть доказательства?

– Нет, – фыркаю я незамедлительно. Ощущение, словно мое нижнее белье вывернули наизнанку и разбросали по всей квартире, а Высоцкий рассматривает каждую деталь под микроскопом. – Во-первых, вы не имеете права вмешиваться в мою личную жизнь, и я бы расценила это как личное оскорбление. А во-вторых, я доверяю Паше, – выдаю как можно убедительнее и, чтобы закрепить результат, добавляю: – Безоговорочно.

– Такая глупая умница. Очар-ровательно, – рокочет, закатывая глаза. – Ладно, согласен. Не мое дело, – кривится огорченно, но мигом убирает с лица непривычную эмоцию. – Ты мне нужна как ценный сотрудник. Я твой, судя по словам Ярослава о твоих кредитах, единственный источник дохода. Готов стать для тебя денежным мешком в обмен на преданность и профессионализм. Обсудим условия? – подмигивает нагло, в ответ на что я импульсивно закрываюсь руками. Хмурится. – Хотя я уже не знаю, что тебе предложить, если даже тройной оклад не сработал. Разве что суповой набор в виде руки и сердца, но, как я посмотрю, твоя морозилка уже занята.

– Во-первых, вы прекратите отпускать пошлые шуточки в мою сторону, – невольно принимаю его правила игры и начинаю выдвигать условия.

– Зануда, – выдыхает недовольно, но при этом кивает.

– Во-вторых, не будете домогаться.

– Я пока еще и не начинал…

Пропускаю его реплику мимо ушей, потому что если все это, от откровенных взглядов до поцелуя, было разогревом, то мне даже представить страшно, что произойдет, когда он начнет по-настоящему.

– В-третьих…

– А ты всегда считаешь, финансистка? – перебивает он, не выдержав. Нетерпеливо постукивает носком ботинка об пол, пачкая ламинат мокрым снегом. Многозначительно смотрю на его обувь, и он послушно снимает ее, оставляя на пороге.

– Кхм-кхм, спасибо, – указываю на Пашкины тапки, но он брезгливо морщится, скользит взглядом по моим босым ступням и, хмыкнув, возвращается ко мне в одних носках. Смущаюсь, словно мы стали неприлично ближе. – У меня привычка все перечислять по пунктам.

– Заранее согласен на каждый. Не веришь?

Босс достает маленький блокнот и ручку из внутреннего кармана пиджака. Делает это таким привычным жестом, будто постоянно что-то забывает и вынужден делать пометки. Исписанные корявым почерком листки только подтверждают мои мысли. Впрочем, сотрудничать с рассеянным боссом я смогу. Зато теперь ясно, зачем ему помощница. Пока решаю, соглашаться ли мне на новую должность, если предложение в силе, Высоцкий отвлекает меня очередной издевкой:

– Я все запишу – и буду перечитывать каждый вечер перед сном. Сразу после молитвы «Отче наш».

– Вы неисправимы, – шумно вздыхаю я, но внутренне сдаюсь. – Подождите на кухне, я переоденусь.

– Напр-расно, – реагирует он мгновенно и в своем репертуаре. – Отлично выглядишь, по-домашнему. Могу тоже раздеться, и устроим корпоратив в пижамах.

– Пункт про шуточки…

– Понял, молчу, – поднимает руки в знак капитуляции и разворачивается в сторону кухни.

Кажется, договорились. Надолго ли?

Не проходит и пяти минут, как я понимаю, что рано расслабилась…

Есть мужчины, которым верить нельзя. Ни единому обещанию! Дают слово – и тут же его забирают. Синдром бога. Арсений именно из такой непостоянной породы.

Жаль, что осознаю я это, когда полуголая опрометчиво разворачиваюсь на скрип двери. И оказываюсь лицом, а точнее, одной из самых пышных и выпирающих частей моего тела – к боссу, ворвавшемуся в комнату без стука.

Я застываю, как одна из древних статуй, прикрытых лишь фиговыми листками, а он спотыкается на пороге, едва не влетев в косяк.

Фиксируемся в своих позах, не двигаемся и даже не дышим, будто заложники «Игры в кальмара». Не моргая, смотрим друг на друга.

– Что за?.. – выпаливаем одновременно.

Я со злостью и возмущением, он… с неприличным восхищением. Хотя заглядываться у меня не на что – фигура далека от модельной. Разве что плюс-сайз, но такие девушки не пользуются популярностью у современных мужчин, особенно у таких пресыщенных жизнью, как Высоцкий. Или он извращенец? Тогда я влипла…