Обручимся? Влюблен без памяти

Глава 13

Арсений

– Дядь Арс, там Слава, наверное, плачет, – неожиданно заявляет Маруська, не выпуская джойстик из рук. Воодушевленно добивает моего игрового персонажа, пока он летает по экрану, не оказывая никакого сопротивления, потому что у меня нет настроения даже кнопки жать. Состояние, как у поверженного Саб-Зиро, которому только что сделали «фаталити». В висках мерзко пульсирует от оглушающих звуков, так еще и упрямая помощница добавляет переживаний.

– С чего ты взяла? – нахмурившись, метаю быстрый взгляд в сторону ванной, а потом – на часы.

– Долго она, – озвучивает мои мысли племянница. – Когда папа обижает маму Сашу, она тоже прячется, чтобы никто не видел, как ей грустно.

– Папа твой… тц, – сплевываю ругательство. – Да и я не лучше, – откидываю джойстик на диван. – Ладно, пойду проверю нашу Несмеяну, мало ли…

На этот раз стучусь в дверь, чтобы не застать ее врасплох, хотя я был бы не против. Особенно после того, как уже видел ее однажды в белье.

Шикарная баба, жаль, что сложная, как кубик Рубика, скрещенный с судоку. Впрочем, с тараканами в ее очаровательной светлой головке мы бы подружились, а вот с ДолбоПашей, за которого она так держится, – точно нет. Не люблю есть с другими мужиками из одной тарелки. Как представлю, что она по ночам с ним… из отеля ее выпускать не хочется. Не зря сегодня в номере заточил – мне спокойнее, когда блондиночка под боком.

Нет, это не ревность, а бизнес-необходимость. Пусть отрабатывает тройной оклад.

– Булочка, ну, ты там размокнешь совсем и превратишься в хлебный мякиш, – подшучиваю я, скребясь в дверь, как забытый на улице щенок. – Может, тебе спинку потереть? – усмехаюсь, пользуясь тем, что Маруська включила мультики на полную громкость.

По моим подсчетам, Слава должна уже разозлиться и ледяной ведьмой вылететь из ванной, по пути отморозив меня парой ласковых, но…

Прислушиваюсь к шуму воды внутри.

Ничего не происходит. Ноль реакции.

– Мстислава, казнь ты моя, Владимировна! – мрачно рявкаю, толкая плечом дверь.

Деревянное полотно послушно ползет вперед, и через образовавшуюся щель улавливаю аппетитную женскую фигуру, коварно скрытую под халатом с логотипом теперь уже моего отеля. Воображение мигом дорисовывает все, что под тканью, а мозг вытекает за ненадобностью.

Так, собственно, зачем я здесь?

Я должен был проверить, как себя чувствует моя помощница, за которую я несу ответственность как работодатель.

Проверил? Проваливай!

– Славка, – тихо зову.

Не слышит. Понурив плечи, плетется к раковине, так и не подняв головы, будто на свое отражение смотреть не хочет. Включает воду в кране на полную. Сгорбленная спинка чуть заметно дрожит, ладони поднимаются к лицу.

Все-таки плачет.

Вызвал, помощницу, называется, а теперь ей самой помощь нужна.

Наказание белобрысое, что мне с тобой делать?

– Сла-ав, – тяну я растерянно, и сам не узнаю своего голоса.

Подхожу к ней сзади, рискую приобнять за талию, зафиксировав ладони четко на поясе, чтобы не помчались блуждать дальше по распаренному телу.

Она же как электрощиток. Не влезай – убьет! А так хочется…

Встречаемся взглядами в зеркале. Короткое замыкание.

Вздрогнув, Слава резко выпрямляется и еще плотнее прижимается спиной к моему торсу, не оставляя между нами ни миллиметра просвета. Теплая, мягкая, пахнет вкусно.

– Ты чего? – ободряюще улыбаюсь, упершись подбородком в ее макушку.

Взгляд скользит по покрасневшему, заплаканному лицу, случайно соскальзывает к декольте, где на пышных формах слегка расходится халат, выставляя напоказ соблазнительную глубокую ложбинку. Из-за моей секундной слабости руки выходят из-под контроля и ползут по животику, соединяясь под грудью.

Слава замирает. Не моргая, ошеломленно смотрит на меня в отражении. Глаза большие, красивые, необычного небесного цвета.

Она в ступоре. Меня ведет – и я ничего не могу с этим сделать. Может, побочка от новых лекарств? Но мне так даже больше нравится.

Понимаю, что наш тет-а-тет, скорее всего, закончится очередной пощечиной, но физиономия у меня бывалая – все стерпит. Оно того стоит...

Блондиночка гармонично смотрится в моих объятиях, как будто на своем месте. Недостающая деталька идеально вошла в паз. Правда, она сама другого мнения.

– Арсений Геннадьевич, – очнувшись, она строго чеканит, возвращая себе образ унылого синего чулка. Но даже в нем она обворожительна. Бляха, точно что-то неладное с таблетками. – Уберите руки. Что вы себе позволяете?

– Хм, я по-другому не умею успокаивать, – нехотя ослабив хватку, успеваю чмокнуть ее в макушку и чуть отстраняюсь, пока не получил затылком по кадыку.

– Не нуждаюсь в вашей жалости, – прокручивается она в моих руках и обиженно поджимает губы. – Ваши методы такие же наглые и пошлые, как и вы сам, – ругается со мной, но как-то лениво, как будто тоже под препаратами.

– Оштрафую, – рычу я с сарказмом.

– Плевать, – равнодушно выдыхает он. – Добиваешься чего-то, стараешься всем угодить, выстраиваешь свою жизнь по кирпичикам, а в один момент… Пуф! – взмахивает рукой перед моим носом. – И все рассыпается. Ощущение, что все это время я бежала куда-то не туда, – пожимает плечами.

– Знакомо, – отвечаю совершенно серьезно. – Это мое обычное состояние.

– Врете, – нежно смеется, с оттенком горечи. – У вас же есть все, что пожелаете.

Производит впечатление сломленной, заблудившейся девчонки, а не самодостаточной женщины. Впервые ее такой вижу. Неужели разговор с матерью на нее так подействовал? Знал бы, сразу послал бы старую каргу на север к пингвинам, а не лебезил перед ней. До сих пор не понимаю, на хрена я на Новый год напросился. Лишь бы КозлоПашку не пустить.

Чую – заиграюсь я, но остановиться не могу…

– А тебе не хватает чего-то? – выгибаю бровь. – Ты только скажи – организуем.

– Вряд ли, – тяжело вздыхает. – Неважно, забудьте. Можно я переоденусь? – кивает на дверь.