Общая. Выбор не предусмотрен

Глава 1. Лёд и шпильки

- Адамс, вы издеваетесь? Или это ваш альтернативный способ суицида в стенах этого университета?

Голос профессора Ардена прозвучал как хруст арктического льда под подошвой армейского ботинка. Холодный, ровный, не обещающий ничего, кроме долгой и мучительной ментальной казни.

Я даже не вздрогнула. Вместо этого демонстративно медленно перекинула ногу на ногу. Шпилька моих туфель – вызывающе алая, высотой в добрые двенадцать сантиметров – качнулась в паре дюймов от раздражающе идеальной стрелки на его пайпах*.

Сегодня я оделась так, словно перепутала кафедру высшей математики Нового Сиэтла с элитным борделем для высших чинов Правительства: ультракороткая кожаная юбка, закрытая, но полупрозрачная блузка, сквозь которую отчетливо угадывались очертания кружевного белья. Я знала, что выведу Ардена из себя. Но после семестра ада, что он устроил мне – это не самая страшная месть.

На дворе 2558 год. В мире, где на одну женщину приходится, по меньшей мере, пятьдесят мужчин, девушки моего возраста обычно ведут себя как хрупкие фарфоровые вазы, потому что привыкли к тому, как многочисленные обладатели близнецов сдувают с них пылинки, пытаясь выбить согласие на замужество.

Но я фарфором не была. Я была тротилом. С фитилем, который вовсю тлел. Всегда.

Я не хотела замуж. Не хотела близнецов. Не хотела томно хлопать ресницами, чтобы отхватить братьев побогаче. Я хотела построить карьеру в космической социологии. Ну и еще – довести Ардена до белого каления. Потому что его ледяная маска уже давно бесит. Хоть бы разочек на кого прикрикнул. Кулаком бы стукнул по столу...

Да где там!

Выражение лица «по умолчанию» и фирменный презрительный взгляд.

Не могу объяснить почему, но даже засыпая я мечтала, как заставлю этого живого робота орать.

- Ну что вы, профессор, – промурлыкала я, подпирая подбородок ладонью и глядя прямо в его пронзительные зеленые глаза, полные напускного безразличия. – Я просто пытаюсь соответствовать вашей бездушной статистике. Как там было? «В условиях демографического кризиса визуальные маркеры самок играют ключевую роль в распределении ресурсов». Вот, распределяю, – произнесла нарочито томно, заставив Ардена сжать кулаки. – Жду, когда вы проявите ресурс великодушия и поставите мне этот несчастный зачет.

Арден медленно опустил на стол стилус, дав возможность скользнуть взглядом по его фигуре.

О, Космический десант, он просто невыносимо, преступно хорош собой!

И это злило меня сильнее всего. Настоящая генетическая аномалия. Безупречно уложенные, густые темные волосы, волевая челюсть с едва заметной мужественной щетиной и мощная фигура, которую не способен был скрыть даже строгий преподавательский китель. Он буквально трещал по швам на его широких плечах и литых бицепсах, когда Арден скрещивал руки на груди. Верхние пуговицы были высокомерно расстегнуты, открывая вид на идеальные ключицы и... края темной, агрессивной татуировки, которая выползала из-под ткани прямо на его грудь. И почему я не замечала ее раньше?

От Ардена веяло арктической, дикой силой, которую он отчаянно пытался загнать под замок своей дурацкой дисциплины. Половина девчонок на потоке пускали по нему слюни, мечтая, чтобы этот ледяной бог обратил на них внимание. Но профессор жил затворником, раздраженно отбиваясь от поклонниц.

- Моё великодушие, Адамс, заканчивается там, где начинается абсолютный ноль в ваших знаниях, – Арден перевел свой тяжелый взгляд на голографический экран, где светилась моя пустая зачетная ведомость. – Вы не решили ни одного дифференциального уравнения.

- Потому что ваш матанализ в двадцать шестом веке – это полнейший бред! Давно уже всё считают технодевайсы! Да даже мой комм может решить это несчастное уравнение!

- Вот именно, Адамс, – профессор насмешливо приподнял брови. – Даже железяка превосходит ваш мозг.

Я резко подалась вперед, и моя шпилька с глухим стуком опустилась на пол. Дерзость вытеснила наигранное кокетство.

- Зачем мне высчитывать погрешность распределения генов через диффуры, если Правительство всё равно решает всё за нас? Братья-близнецы должны жениться на одной женщине. Унитары должны оплодотворить всё, что движется. А женщины должны принимать и пакетное предложение «два по цене одного», и звание «мать-одиночка, зато с отличными генами»! Какая тут, к черту, математика? Это чистая лотерея, где у женщин нет ни единого шанса остаться в выигрыше!

Изумрудные глаза Ардена опасно сузились. Он медленно поднялся со своего кресла, и я против воли сглотнула – профессор был высоким и, несмотря на свой академический статус, производил впечатление человека, способного согнуть био-титан голыми руками.

Арден обошел стол и остановился в полушаге от меня. От него пахло дорогим парфюмом с нотами кедра, морозным озоном и... концентрированной угрозой.

- Лотерея, говорите? – его голос упал до вкрадчивого шепота. Он наклонился так низко, что я почувствовала кожей его горячее дыхание. – Тогда давайте устроим краткий экскурс в теорию вероятностей, Адамс. Вероятность того, что вы вылетите до конца семестра за неуспеваемость – девяносто восемь процентов. Вероятность того, что после этого провала вас распределят в государственный инкубатор унитаров для принудительного выполнения демографического долга – сто процентов. Как вам такая математика?