Общий. Бывший?

2

Переезд и сожительство.

Против этой идеи сказать могут только одно.

Что начинать жить вместе через два месяца после знакомства рано.

Не дети ведь уже, должно быть понимание, что нужно лучше узнать друг друга, прежде чем делать такой серьёзный шаг, а то первое же недовольство приведёт к большой ссоре, переросшей в скандал и сбор вещей.

И то, что у тебя в животе порхающие бабочки, своими крылышками отправляющие импульсы и в голову, и в сердце, и, чего уж скрывать, в трусы, не гарантия успешных отношений с перспективой на брак и семью. И съезжаться и полушутя говорить о женитьбе преждевременно, наивно и неумно.

Про «неумно» тебе почти каждый скажет! А особенно дражайшие родственники, опасающиеся, что ты от одиночества и безнадёги потеряла надежду встретить кого-то достойного (часики тикают, можно и не такого уж прям достойного, хотя бы просто нормального, чтобы без судимостей, без зависимостей, не многодетного с выводком бывших жён) и испортишь себе жизнь, связавшись с первым встречным.

Но это ничего. Они так думают, только потому что не знают его. Одного знакомства мало, нужно несколько встреч, чтобы они поняли, какой он хороший, и как она счастлива с ним. И они обязательно это поймут! Потому что он замечательный, и рядом с ним всё замечательно. Даже мгновения грусти, усталость или боль в шее переносятся легче, когда они вместе.

И если бы не жизненный опыт и мнения окружающих, у неё бы никаких сомнений не было, потому что любимый мужчина (признаний ещё не прозвучало, но она-то знала, что любит его, и чувствовала, что это взаимно) вопросов, нехороших подозрений и неуверенности не вызывал. Даже его идеальность её не смущала.

Но с таким окрыляющим счастьем Надежда ранее не встречалась, поэтому и волновалась. Мало ли что. Вдруг у неё помутнение рассудка, мешающее трезво оценивать реальность? Она с детства мечтала о любви и свадьбе, чтобы как у мамы с папой и бабушки с дедушкой, и от этого ожидания и разочарований из-за неудачи на любовном фронте вполне могла крыша поехать.

Или от ТАКОГО счастья.

Надя же несколько раз себя щипала, проверяя, ощутит ли боль, чтобы убедиться, что ей всё это не снится.

В первый раз это случилось после их сорокаминутного телефонного разговора. Пока они болтали о какой-то ерунде, наступил поздний вечер, и Надя осознала, что сидит почти в полной темноте и улыбается как дурочка, прикидывая, что интересного сможет рассказать ему в следующий раз.

Было приятно и странно. Так, как описано в книгах или фильмах о любви, когда герои, преодолев трудности, наконец, соединяются, получая свой хеппи-энд, тебе четырнадцать, и ты можешь только представлять, что они чувствуют, потому что сама ещё не целованная, но романтичная. Вот она и ущипнула себя для проверки.

Во второй раз Надя дошла до подобного вредительства, вернувшись со свидания, завершившегося поцелуем. Причём поцелуй этот по счёту был третьим. Первый был как и подобает чуть-чуть неловким, второй смазанным и, можно сказать, невзрослым, а вот третий вышел головокружительным, страстным и при этом не настолько порочным, чтобы быть лишь ступенькой к более плотному физическому контакту, а тёплым и сладким.

Короче, после такого поцелуя можно подумать, что намечтала себе волшебный сон.

Ещё был третий щипок. Представьте себе, Надя только проснулась и в ту же минуту уже проверяла, по-настоящему ли. Это произошло после их первой ночи, когда она открыла глаза, осознала, где и с кем, и обнаружила, что они держатся за руки. Ладно бы обнимались или наоборот откатились на разные стороны дивана, но они лежали посередине, и её ладонь была в его ладони, а сцепленные пальцы сложились в полуразвалившийся замок. Получается, засыпая, они держались за руки сильно-сильно, как поётся в песне «Мачете». Пришлось себя щипать, чтобы точно знать, что не нафантазировала себе это.

Возможно, стоило щипаться и после его предложения съехаться. Даже не предложения, а просьбы. Он её об этом попросил!

-… клянусь, я не похититель и не заманиваю тебя в свои сети. Если нужно, пригласим сюда твоих родителей, чтобы они увидели, в каких условиях ты будешь жить и не волновались.

Надя, посмеявшись над самой мыслью, что о нём можно подумать в контексте маньячества, ответила, что взрослая девочка, и для принятия решений ей не нужно спрашивать разрешение мамы с папой, и лишь после до неё дошло, о чём именно он говорит и чего от неё хочет. Это было неожиданно, но почему-то переспрашивать и уточнять, серьёзно ли он о переезде, в голову не пришло, как-то сразу она ему поверила.

А верить тому, кого знаешь два месяца, так запросто доверять и раскрывать своё сердце не стоит.

Бабочки бабочками, но мозг же отключать нельзя.

Вот с каким побочным эффектом от счастья она столкнулась.

Раньше всё обстояло иначе. Не то чтобы до этого она никогда не была счастлива. Конечно, была, но на другом уровне.

Как, встречая на своём пути трудности и малоприятных личностей, не записывать себя в несчастные неудачницы и не жаловаться на судьбу? Для Нади достаточно было знать, что кому-то хуже, чем ей.

Ужасная логика? Ну, да. Человеколюбивым, благородным и добрым такое мышление не назвать, но это не злорадство и ненависть, а способ не расстраиваться уж лишком сильно. Во всяком случае, с Надей Клюковой это работало именно так. Ну, до определённого момента.