Общий маршрут

Глава 16

Утро началось с резкого, безжалостного треска. Я зарылась лицом в подушку, пытаясь продлить сладкий, тёплый сон, но звук не умолкал. Сквозь дремоту до меня дошло, что это будильник Марка. Ровно семь утра.

— Выключи... — пробурчала я в подушку, но тут же наступила тишина.

— Подъём, — раздался его голос, бодрый и невыносимый. — Через полчаса выезжаем.

— Ну ещё пять минут хотя бы.

— Пять минут? — Он хмыкнул. — А через пять минут ты попросишь ещё десять?

С его стороны раздался шорох. Я приоткрыла один глаз и увидела, как он встаёт с кровати, весь такой собранный и неприятно бодрый.

— Ты как будто вообще не спал, — пробормотала я, закутываясь в одеяло с головой.

— Спал. Просто умею просыпаться, — он подошёл к окну и резко дёрнул штору.

В комнату ворвался слепящий утренний свет.

— Бодрит.

Я застонала от этого солнечного насилия. Марк уже шёл в ванную.

— Если через десять минут ты не встанешь, я снова включу будильник. И приклею телефон к потолку.

Через десять минут, чувствуя себя выжатым лимоном, я всё же поплелась в ванную. И чуть не вскрикнула от ужаса. В зеркале на меня смотрело существо с двумя чёрными глазами. Вчерашняя тушь...

Я вздохнула, включила теплую воду и принялась смывать размазавшуюся тушь. Теплота окончательно прогнала остатки сна и скованности.

Когда я вышла, уже переодетая, Марк стоял у окна, пил кофе из бумажного стаканчика и смотрел на просыпающийся город. Вторая порция кофе ждала на столе.

— Бери, — кивнул он в сторону стаканчика.

Я взяла кофе, сделала глоток. Он был идеальным — крепким, сладким и обжигающе горячим.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Не за что. Собираемся, через пятнадцать минут, потом завтрак и в путь.

Мы действовали как хорошо отлаженный механизм: быстро собрали вещи, проверили, не забыли ли чего в номере, и спустились вниз. Марк сдал ключ, и мы вышли на улицу к машине.

Он открыл багажник, забросил свою сумку внутрь, а затем открыл мне дверь. Пока я садилась, он обошел машину и устроился за рулём. На заднем сиденье покачивался золотой шарик.

Марк кивнул в его сторону, прежде чем завести двигатель:

— Смотри-ка, живой.

Я ничего не ответила. Он тронулся с места.

— Торопиться некуда, — вдруг заявил он, сворачивая не в сторону выезда из города, а вглубь спального района. — Нельзя отправляться на голодный желудок.

Он остановился у уютной пекарни с парой столиков на улице. Внутри пахло ванилью, свежим хлебом и жареным маслом.

— Два чая и два круассана, пожалуйста, — сказал он продавщице, даже не спрашивая меня. Потом обернулся: — Ты ведь не против?

Я, уже смирившаяся с его самоуверенностью в вопросах еды, лишь пожала плечами: «Против чего? Против круассанов?»

Забрали заказ и сели за столик на улице. Круассаны были идеальными: хрустящими снаружи и воздушно-маслянистыми внутри.

Мы доели, выбросили мусор и сели в машину. Марк завёл двигатель, и мы наконец выехали на трассу, ведущую в Новосибирск.

Первые полчаса ехали под музыку. Пейзаж за окном сменялся, солнце припекало лобовое стекло.

— Скучно, — заявил Марк, выключая музыку. — Давай во что-нибудь сыграем.

— Во что? В города? — я закатила глаза.

— Нет. Давай в правду? Задаешь вопрос, а я отвечаю честно. Потом я тебе.

— Ладно, — согласилась я. — Начинай.

— Чего ты боишься?

— Насекомых, высоты и замкнутых пространств. А чего боишься ты?

— Змей, — сразу ответил Марк. — Почему юрист?

— Родители сказали «перспективно». А я тогда не придумала, кем ещё.

— А ты могла бы бросить всё и уехать куда-нибудь? Не в эту погоню, а по-настоящему.

Вопрос задел за живое. Я посмотрела в окно.

— Вообще-то мой черед, но я отвечу. Наверное, нет. А ты?

— Ну, мне нечего бросать, я могу уехать куда угодно когда хочу.

— Завидно, — честно сказала я. — А куда бы уехал?

— Куда-нибудь, где тепло. Чтобы рядом не было ни людей, ни связи, и никто не мог бы позвонить и сказать: «Марк, срочно нужен реквизит».

Я улыбнулась.

— Что ты будешь делать, когда наконец заберёшь свою сумку?

Я задумалась. Всё время я думала только об этом моменте, но теперь, когда он близко, ответа не было.

— Не знаю. Сначала, наверное, просто лягу на свою кровать. Потом... Потом вернусь в свою обычную жизнь. Только, кажется, она уже не будет прежней. А ты что будешь делать, когда закончишь этот проект?

Он долго молчал, глядя на дорогу.

— Начну следующий. — Он сказал это так легко. И в этой простоте было что-то бесконечно уставшее.

В салоне воцарилась тишина. Меня вдруг резко накрыла усталость. Полосы за окном слились в однообразную серо-зелёную реку. Звук двигателя превратился в монотонный гул. Веки налились свинцом.

— Я немного посплю, — пробормотала я, уже чувствуя, как сознание уплывает.

— Давай, — тихо отозвался он.

Я провалилась в сон без сновидений, глубокий и милосердный, как погружение в тёплую воду.

Сквозь сон, сквозь равномерный гул двигателя, до меня донёсся его голос. Низкий, привычный. Он говорил с кем-то по телефону.

— ...Да, Паш, скоро будем в Новосибирске.

Пауза. Неразборчивые слова.

— Что? — голос Марка вдруг стал натянутым, как струна. — Нет, о чём ты. Она же... — он замялся. — Она же невыносимая, — выпалил он, слишком резко. — Вечно ноет, всё усложняет. Я от неё уже устал. Скорее бы уже доехать, отснять всё и забыть.

Ещё одна пауза. Более долгая.

— Да ладно тебе, — уже тише, но всё так же жёстко сказал Марк. — Какая там симпатия. Не смеши. Работа есть работа. Не путай кино с жизнью.

Он положил трубку. Его собственный голос прозвучал тихо: «Идиот... Полный идиот».

Слова застряли где-то на границе сна и яви, как заноза. Я не проснулась, но сон стал тревожным и каким-то липким. Мне снилось, будто я бегу за автобусом, а кто-то сзади пытается меня догнать.