Общий маршрут

Глава 19

Первым шагнул вперёд Артём. Быстрыми, тяжёлыми шагами прямо к своей девушке, которая стояла в центре толпы с застывшей на лице улыбкой. Он взял её за запястье.

— Дорогой? — только и выдавила она, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Это твоя мама? — коротко бросил он и, не отпуская её руки, повернулся, чтобы увести.

Ведущий попытался что-то сказать, но Артём одним взглядом заставил его замолчать. Они ушли в сторону, за кадр, и через секунду оттуда донёсся сдавленный, надрывный женский плач.

Я подошла к Паше и кое-что у него попросила. Он одобрительно кивнул и подошёл к команде.

Потом, словно продолжая этот взрыв, вперёд вырвалась Маша. Её белое платье мелькнуло в воздухе. Она летела, как белое привидение с искажённым от боли и ярости лицом. Прежде чем кто-то успел среагировать, она была уже перед Ником.

— Тварь! — выкрикнула она хрипло и влепила ему звонкую, сочную пощёчину.

Ник отшатнулся, поднял руки, что-то забормотал: «Маш, слушай... я могу объяснить...»

Но Маша уже не слушала. Она вцепилась ему в волосы, начала царапать лицо, рыдая и крича что-то бессвязное про платье, про родителей, про свадьбу, которая теперь никогда не будет. Участники шоу замерли в оцепенении, кто-то ахнул. Операторы лихорадочно ловили кадр.

Я сделала шаг. И тут же почувствовала, как сильная, тёплая рука обхватила моё запястье. Марк. Он стоял сзади, его пальцы сжимали мою руку.

— Не ходи, — сказал он мне в ухо. — Не надо. Не опускайся до этого.

Я посмотрела на его пальцы на моей коже, потом подняла на него глаза. В его взгляде была тревога.

Медленно, но очень твёрдо высвободила свою руку из его хватки.

— Всё будет хорошо.

И ровным, уверенным шагом пошла через площадку. Голова была высоко поднята. Вишнёвое платье разлеталось на ветру.

Пока я шагала, с края площадки выскочил парень из команды. В его руках было большое пластиковое ведро с длинной ручкой. Он бросил на меня быстрый взгляд, я кивнула. В тот же миг, пока Маша яростно молотила по груди Ника, он сунул мне ручку ведра в ладонь.

Вода внутри хлюпнула. Не вода. Что-то густое, мутное и сильно вонючее.

Подошла к ним сзади. Маша, увидев меня, на мгновение замерла. Она отступила на шаг, давая мне дорогу. Ник пытался что-то сказать Маше.

И тут я опрокинула ведро ему на голову. Содержимое хлынуло на него водопадом, залила волосы, лицо. Он вскрикнул, захлебнувшись, отпрыгнул вперед, сдирая с головы ведро. Отшвырнул его, отчаянно вытирая лицо руками, и наконец увидел меня.

Его глаза округлились. В них не было злости. Только животный ужас.

Посмотрела на него, на это жалкое, мокрое, вонючее существо. И сказала ровным, спокойным голосом, который, однако, был отлично слышен в наступившей гробовой тишине:

— Твоя ложь тебя же с головой и накрыла.

Прошла мимо остолбеневших участников, мимо ведущего с микрофоном, который не знал, что сказать, мимо Паши. Он смотрел на меня. Его лицо сияло от восторга. Он ловил мой взгляд и беззвучно, одними губами, произнёс: «Умница».

Мне было всё равно. Внутри не было триумфа. Не было и той звенящей пустоты, что была после монолога. Было... тихое, ровное усталое спокойствие. Как после долгой, изматывающей работы, которую наконец доделал. Всё. Конец. Больше мне здесь нечего делать.

Я вернулась к тому месту в тени, где остался стоять Марк. Он не двигался. Смотрел на меня.

— Ну что, — спросила я, — доволен продюсер?

— Пойдём.

Он взял меня за руку, развернулся и повёл за собой.

Мы вышли за пределы комплекса, и он повёл меня не к служебной парковке, а в сторону освещённой улочки, где в старом каменном здании располагался ресторан с большими витражными окнами.

— Мы что, не в отель? — спросила я.

— Нет. Ты должна поесть.

В ресторане было полутемно. Нас провели в дальний угол, к столику у окна. Марк заказал для нас обоих что-то. Я даже не слушала.

Когда официант ушёл, я откинулась на спинку стула.

— Спасибо, конечно, — сказала я. — Но с чего бы ужин?

— Потому что это не ужин. Это подарок.

— Ого, подарок? За что это?

— Почему ты не рассказала мне всего? Про то, как он тебя запирал. — Марк резко сменил тему.

— Не хотела, чтобы меня жалели, — честно ответила я, отводя глаза.

— Вообще не понимаю, как ты могла с ним встречаться.

— Не знаю, — честно сказала я, глядя на узор скатерти. — Наверное, потому что, когда это происходит не сразу, а по чуть-чуть, ты не замечаешь, как опускаешься на дно. Ты просто веришь, что он прав, а ты — истеричка, которая всё портит.

Официант принёс заказ. Стейк лежал на тарелке, окружённый облаком ароматного пара. С первого же куска я поняла, что умираю от голода. Мясо было идеальным — с хрустящей корочкой снаружи и розовым, сочным внутри. Пюре — воздушным, с лёгкой ноткой сливочного масла и трюфеля. Я ела почти не глядя, запивая всё глотками красного вина, которое Марк заказал «к мясу».