община 2

Глава 29 Дом, милый дом

Прибыли в проклятый лес через шесть дней. Уставшие, как морально, так и физически. Зато все живые. Ну, не считая многих воинов Ильи Муромца, которые отдали жизни при осаде замка и прикрытия нашего отступления. Раненых отправили сразу на лечение к нашим лекарям - Ефросинье, Алёнке и Тому. Князь Владимир начал температурить и был на грани бреда. Всё твердил про наказание за грехи и неправидную жизнь. Его взялся лечить лично Том. Сказал, что у того переутомление, истощение организма, сломано несколько рёбер и, ко всему прочему инфекция. Бабушка Ефросинья поставила диагноз более точный:

- Ерунда. Подымим мы его на ноги, абы голова на плечах была. А там и время вылечит.

Оснований не доверять такому авторитетному жителю не было. Она и не такие чудеса выделывала со своими травами и отварами. Иногда даже "учёный" Том не мог объяснить, как этот – shit из сорняков и прочего дерьма может людей на ноги подымать быстрее, чем лекарства его современников. Жаловался, а сам всё глаз приклеивал к работе знахарки и записывал себе в дневник. Иногда даже предлагал что-то выпарить, добавить или разбавить. Не всегда Ефросинья с ним была согласна. Иногда на столько не согласна, что брала метлу и гоняла Тома по двору, под смех внучки и прохожих, пока тот ругался по-английски и убегал. А иногда и похвалить могла за сообразительность. А когда касалось тяжёлых ранений, то вообще не мешала американцу промывать и зашивать раны, удалять больные зубы и тому подобное, ссылаясь на то, что руки у Тома ловкие.

Знахарям выделили большой дом, в котором были их жилые комнаты с одной стороны, а госпиталь на пятьдесят койко-мест с другой. Также с ними работали ещё несколько женщин из новеньких и супруга пахаря - София, из сторожил, что тоже разбиралась в травах весьма недурственно.

Сказать, что июнь выдался тяжёлый - не сказать ничего. Мало нам было геморроя с переездами, посевами и строительством. Так ещё и князь Владимир со своими семейными проблемами и переворотами подоспел. Или уже не князь, а просто Володя? Пришёл он в себя, к слову говоря, через неделю и сразу отправил ко мне гонца своего из госпиталя.

- Привет Максим, - всё ещё слабым голосом поздоровался бывший князь. - Хочу поблагодарить тебя за помощь. Я в темнице готов был уже богу душу отдать. Грехи свои все вспоминал да замаливал, а их у меня, ни счесть набралось за немалую жизнь. Да и за людей моих оставшихся спасибо, что не кинули там, а подождали.

- Пожалуйста, Владимир, - присел я у кровати, все ещё слабого мужчины. - Вас, как только привезли, я отправил пару людей в Киев. Ну чтоб ситуацию посмотрели. С нашими общими друзьями пообщались, да так прикинули, что по чём. Пока порадовать тебя нечем, да и огорчить тоже, - не стал я договаривать мысль.

А мысли мои были об убийстве детей Владимира, которые должны были случиться после его смерти и похорон. Жаль, что историей древней Руси я углублённо не интересовался и знал всё поверхностно. Так бы можно было это всё предотвратить. Конечно я помнил, что Святополк, который и заточил князя в темницу, должен стать "окаянным", после убийства нескольких своих братьев. А вот скольких братьев, в каком году и как, я не помнил из истории. Да и как проверить достоверность истории, что была тысячу лет до меня? Память, интуитивно, подкинула два имени - Борис и Глеб. И то, после расспросов местного населения о родословной Владимира и их взаимоотношениях. Борис и Глеб были любимыми сыновьями у князя Владимира. А это уже мотив - ревность Святополка и боязнь, что те отомстят за отца. Когда я отправил разведчиков в Киев, то в первую очередь дал задание попытаться спасти их от раздухарившегося отпрыска. Предупредить или обманом увезти подальше. По обстоятельствам. А сейчас, сидя у кровати выздоравливающего князя Владимира, я не знал, как выкрутиться из этой ситуации, которая зашла в тупик. По факту то, Владимир не умер и похорон его не должно быть. Следовательно, и с сыновьями сейчас не понятно как всё сложится...

- Я уже несколько дней думаю тут о нашей жизни, - закашлялся Владимир и продолжил. - Я ведь один из первых, кто принял православие и крестился, подав тем самым пример народу. Конечно, стоит признать заслуги бабушки - Ольги. Она, в основном, нас воспитывала с братьями. Прививала нам веру во Христа и законы Божие. Но что с нас тогда было взять? Малы были, да глупы. Лишь недавно я принял веру на самом деле. А потом стал оглядываться назад, на свою жизнь и печалиться. Я ведь даже по крови князем не должен был быть. Ведь матушка моя была обычной рабыней. Да и не хотел я княжить. Всю жизнь праздно жил и баб любил. Очень любил, - усмехнулся Владимир, потом отпил из кружки отвар и продолжил. - А после и властолюбие пришло, голову вскружило. Да ещё и с братьями беда случилась. Поубивали друг друга мы. Я хитрее оказался и победил. Спасибо варягам, что помогли. Я ж, как узнал, что брат мой - Ярополк Олежку убил, так вообще лютовал сразу. Он Киев взял. А мне бежать пришлось к варягам. После собрал я войско и пошел на него. По дороге Полоцк захватил. Жену свою первую - Рогнеду силой взял, а родителей и братьев её убил. Причём на её же глазах. Она долго ещё убить меня хотела, пока не сломал её. Один раз чуть не получилось у неё, пока я спал. А всё почему? Гордыня моя не смирилась, что отказала мне Рогнеда сразу. Не хотела за сына рабыни замуж выходить, видите-ли. А ещё и к Киеву присоединились они. Поддержали, стало быть, Ярополка.

- Жёстко, - подтвердил я. - Сейчас, что же, решил мне покаяться? Или так, чтоб не грызло изнутри?

- И то и другое, - продолжил тот. - Надоело эту ношу нести. Так вот, Ярополка я убил. Обманом убил, не спорю. Но кто ж победителей осудит? Да ладно бы успокоился. Жена у него была - Юлия. Красивая и гордая. Гречанка от роду. Так вот, я тоже её силой взял. Не посмотрел, что она беременна была от Ярополка. Говорю же, люб до баб был. Да и она взаимностью ответила позднее. Родился у неё сын потом - назвали Святополком. Признал я его, как родного. Понимаешь к чему виду?