Община Северного леса

Глава 6

Остаток вечера проходит в слезах, которые я просто не могу контролировать. Каждый брошенный взгляд на окровавленные рюкзаки заставлял сердце болезненно сжаться. Казалось, не могу даже дышать.

В конце концов Мария закрыла мою кровать ширмой и дала мне какой-то успокоительный напиток, после первого стакана, я быстро уснула.

Просыпаюсь с больной головой, только сейчас понимаю, что это не последствия удара, а от слез. Еще у меня от них же горят глаза. Хочу лежать целый день, укрывшись одеялом и плакать… Но, к сожалению, я не дома.

— Доброе утро… — ко мне аккуратно заглядывает Мария.

Я должна была поговорить с Мемфисом вчера, но оказалась не в состоянии… Даже не помню, заходил он в итоге или нет. Кажется, плакала сидя на полу, когда девушка аккуратно помогла мне перебраться на кровать.

— Привет, — мой голос чуть хриплый, стараюсь чуть улыбнуться, чтобы не быть с ней грубой.

— Мемфис с утра ушел, дети в саду, мне было не с кем… может, ты позавтракаешь со мной? — она такая тихая, деликатная. И хитрая. Молча киваю ей и иду в туалет, лишь на миг задержавшись взглядом на рюкзаках. Выдыхаю, запрещаю себе плакать и следую запланированному маршруту. Мне бы, конечно, душ не помешал, чтобы смыть с себя последние три дня, постоять под горячей водой… Но судя по тому, что я успела понять в этой Общине — водопровода и электричества у них нет. Нужно будет спросить у Марии, как я могу помыться. Хотя, вещей у меня нет…

Но они есть в рюкзаках. И там есть кольцо.

Воспоминание вызывает очередной поток слез. Я не выдержу столько плакать, не выдержу всего этого… смотрю наверх, прикусив нижнюю губу, чтобы не издавать звуков и не волновать Марию, которая, если ей верить, даже позавтракать не смогла. Нужно взять себя в руки, иначе она снова даст мне снотворное, а мне нельзя пропускать еще один день, если я хочу вернуться домой как можно быстрее.

Через пару минут вытираю слезы, умываюсь — к слову, такое устройство, когда вода льется, когда снизу нажимаешь выступающий клапан, вызывает у меня интерес. Получается, все что нужно, это вовремя добавлять воду в этот чан, только она будет холодная. Не может быть, чтобы они все мылись в холодной воде, и так же мыли детей… Мария сказала о детях — значит, у Мемфиса здесь есть… Мысли снова возвращаются к Кларе, которая в Южном городе осталась одна. Это чуть было не рушит мое хрупкое спокойствие, но я еще раз умываюсь холодной водой, выдыхаю и беру себя в руки.

К моменту, когда выхожу в общую комнату, не знаю, сколько точно прошло времени, сколько я была в своих мыслях, но Мария уже накрыла завтрак на двоих на небольшом столике и ждет меня, не притрагиваясь к еде.

— Спасибо, — благодарю я.

На тарелках у нас каша, свежий хлеб, масло и сыр, которые, как я узнала, делают местные жители в Общине. Какая-то одна семья держит коз и делает сыр и масло, другая печет хлеб — вместе и для всех. Если я правильно поняла, это девиз Общины. Но не исключаю, что моя голова, сильно ударившись о дерево, могла запомнить информацию неверно.

— Мне жаль, что… — начинает девушка, но прерываю ее.

— Не надо, Мария. То есть, спасибо, но не сейчас. Я еще… — замолкаю, чтобы вернуть самообладание. Ее душевность и жалость только вредят сейчас, не смогу поесть, а мне нужны силы, чтобы восстановить здоровье и уйти отсюда.

— Хорошо, я поняла. Тогда о другом, — девушка кивает и говорит уже тоном, в котором нет жалости или сочувствия — просто спокойный разговор, — насчет просьбы господина Фостера, сегодня поговоришь с Мемфисом?

О чем я должна была поговорить… хотела об экспедиции, точно.

— Про Общину и наши правила, — напоминает Мария, не услышав моего ответа, — еще, я думаю, он сможет тебя понять, он же тоже…

— Да, хорошо, — киваю быстрее, чтобы ей не пришлось озвучивать предложение полностью. Он, как и я, остался один выживший. Но еще были Кларк и Джонсон… Это меня вдохновляет, раньше не думала о них! Кларк и Джонсон дошли до Первого поселения, а значит, шанс есть…

И придется расспросить Мартина подробнее о том, кого они похоронили. Рюкзак Митчелла может ничего не значить… Цепляюсь за эту мысль с надеждой.

— Да, я обязательно сегодня с ним поговорю! Только у меня есть просьба, где я могу принять душ? Не душ, просто помыться? Теряю человеческий облик, — немного улыбаюсь, как бы и пытаясь шутить, и извиняясь за свой вид. И запах.

— Конечно, — она понимающе мягко улыбается, — это второе, о чем я хотела с тобой поговорить. Поскольку чувствуешь ты себя уже лучше, восстанавливаться будешь все равно постепенно через спокойный режим, тебе нет необходимости быть в лазарете постоянно. Хочу предложить тебе пожить в нашем доме. Он большой, рассчитан на две семьи, но Мартин холостяк, поэтому одна из комнат совершенно свободна. Бонусом скажу, что и баня у нас своя…

Мария поясняет, что не все могут отстроить себе большие дома, какой есть у них с Мартином, он достался им от родителей, которые в свою очередь получили его от своих. Тогда люди ходят в общую баню или, как некоторые называют, купальню.

— Конечно, личные удобства подкупают, — я улыбаюсь, — спасибо, Мария. Я приму твое щедрое предложение.

— Ничего оно не щедрое, — девушка довольно улыбается, — мне будет приятно иметь собеседницу в доме с одними мужчинами — у меня сыновья-близнецы — иногда кажется, с ума можно сойти… Так что приготовься, у нас шумно и не всегда чисто. Может случиться так, что тебе захочется сбежать — но не бросай меня! — она смеется, а я понимающе улыбаюсь в ответ.

Я благодарна Марии, что она готова принять меня в своем доме, тем более что у меня будет своя комната.

— Ты одевайся, я отнесу посуду и попрошу Мартина помочь с вещами. Не вздумай взять на себя эти рюкзаки — тебе сейчас нельзя напрягаться, — наказывает девушка не так чтобы строго, но внушительно. Собственно, я и сама знаю, что после сотрясения мозга очень важно соблюдать покой, чтобы последствий было как можно меньше. И спина еще болит… Что сказать, я сейчас совсем не в форме — ни моральной, ни физической.