Обсидиановые нити

Глава 38

Темный сверкающий обсидиан. Груды, обломки застывшей лавы и прекрасный сад посреди чарующего великолепия черного кристалла. Сад не в привычном понимании, но живой и ухоженный. Сверкающие нити энергии брали начало в темной сущности обсидиана. И он покрывал их едва заметной паутиной искрящейся черноты. Энергия бурлила, искрилась, сплеталась в узоры, разрывалась, соединялась. В каждом узоре угадывалась сущность того, кому подарила жизнь Бездна.

Алард не мог сдержать эмоций, наблюдая за колыбелью жизни изнутри. Он прекрасно понимал, что умер. Понять не сложно, достаточно вспомнить разрушающий материю взрыв энергии. Хотя, его тело и так не смогло бы принять назад душу. Он, как и Лес с Дэниелем, прекрасно знали, на что шли, пробиваясь друг другу, соединяя руки в окружении врагов. Конечно, они могли сражаться и так. Получая раны, но сопротивляясь. А когда Лерон позвал их — тела остались недвижимые там, и, возможно, утратили свою способность хранить жизнь.

Алард не мог даже представить себе, насколько красива Бездна. Он увидел это только благодаря Лерону, магистру темных искусств. Лишь избранные получали доступ к этому саду. Дэниель и Лестер в не меньшем шоке рассматривали похожие на черное северное сияние обсидиановые нити личного, не в силах отвести глаз. Да он сам не в состоянии.

Только Лерон метался по саду в поисках чего-то. Алард ощущал его недовольство как свое. Когда они умерли, их души смешались в единое целое. Только крайняя степень отчаяния в эмоциях Лерона заставила Аларда оторваться от созерцания пляшущего сада энергии.

— Нет, невозможно! Невозможно!

Алард не знал, можно ли кричать в Бездне и вообще испытывать эмоции, но крик Лерона эхом пронесся по саду, исчезая в его бесконечности. Магистр упал на колени, с ужасом рассматривая что-то на гладкой поверхности обсидиановой почвы.

Алард подошел, если призраки умеют ходить. Лерон сжимал в руках обрывки обсидиановых нитей личного, его глазами Алард видел, что это их обрывки.

— Невозможно! — кричал магистр, ударяя кулаком по кристаллу, поднимая в воздух клочки их разорванной энергии.

— Невозможно! Не сейчас!

Видимо, Лерон почувствовал его присутствие, странно затих и повернулся, не пряча сломленный взгляд, потерянный, неживой. Тот взгляд, который преследовал Аларда по ночам.

— Руны сожгли наши нити. Я не могу вернуть нас, никого из нас. Часть энергии навеки потеряна. Нитей не хватит даже на то, чтобы связать наши жизни заново. Я не могу! — он взвыл, и Бездна отозвалась эхом. — Я не смогу больше вернуться, никогда. Она там одна останется. И не на две тысячи лет, навечно! Ты понимаешь, Ал, что такое вечность провести в одиночестве? Даже когда умираешь — нет той энергии, которая изначально тебя дополняла. Ты понимаешь как это, быть вечным в крайней степени одиночества, когда нет твоей второй половины? Каждое перевоплощение она будет мучиться и никогда не найдет родственной души. Из-за меня. Я, придурок, связал наши нити, не предполагая, что когда-нибудь останусь без них.

— Понимаю, — сказал Алард, не раздумывая долго. За дюжину дней без Вайяны он едва не сошел с ума. А что бы делал с вечностью?

Лерон усмехнулся и обреченно уставился на обрывки нитей.

— У нас есть два варианта: рассеять энергию и исчезнуть или остаться здесь навечно.

— Третьего не дано?

— Не в этом случае. Не зря я не использовал клинки. При смерти хозяина, они взрывают обсидиановые нити всех, лишая шанса на перерождение. Этого Синхар не сказал вам, не так ли? Он и от меня это скрыл!

— Лер, неужели этого не хватит, чтобы связать нити?

Алард присел и окунул ладони в клочки сверкающей энергии.

— Это твои нити, — не поворачиваясь, ответил Лерон. — И, да, их недостаточно, чтобы вернуть тебя к жизни.

— А разве их нельзя соединить? Разве они настолько разные?

Алард не видел отличия. Если нити других людей сверкали по-разному, то эти даже мигали в такт в одинаковых оттенках.

— Нет, нельзя. Конечно, мы одной крови, наша энергия одинакова. Но это все бесполезно. Всех нитей хватит только на то, чтобы вернуть одного. Остальные исчезнут навеки.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Лерон с глухим рычанием ответил на немой вопрос:

— Нет! Я не сделаю этого.

Лестер и Дэниель подошли к ним, отвечая на зов Аларда. Они уловили все оттенки разговора. Недаром же клинки объединили их и разрушили.

— Лер, если есть шанс одному вернуться, нужно им воспользоваться. И ты больше всех заслуживаешь этого. Если бы не ты, у нас не было бы даже этой жизни. Мы все вспомнили. Мы были к тебе несправедливы и в той жизни, и в этой. Презирали из-за выбранного пути темного мага. Не понимали, считали предателем. Едва не убили. А ты вернул нас к жизни через века. Лер, это твои нити. Возвращайся. К тому же Багровый повелитель уничтожил Вайяну, а я не хочу быть вечным в одиночестве.

— Мне нет смысла возвращаться, — едва слышно добавил Дэниель. — Я же обречен был на скорую смерть, но ты дважды изменил мое предназначение. Я чувствовал себя лишним в том мире, что в той жизни, что в этой. Мир будто раз за разом отторгает меня, как преступника, нарушившего законы мироздания.

— Я тоже не хочу, — голос Лестера мягкий и чистый. — Жить с таким восприятием эмоций – мука. Особенно, когда познаешь все эмоции. Я устал, Лер, устал чувствовать за всех. Это чересчур изнашивает сердце и душу. Я не понимал в прошлой жизни, отчего молодой по меркам симфов магистр эмоций выглядел седым старцем. Теперь понял и не хочу повторять его судьбу. Отпусти нас.