Обсидиановый клинок

ГЛАВА 4

- Ты принесла мне то, о чем я тебя просил? – в огромном красном зале раздался глухой с хрипотцой голос. Пустота помещения усиливала обычное эхо. Казалось, что неизвестный заполнял собой все вокруг, несмотря на мнимое спокойствие его речи, пугал и устрашал.

Монолитные блестящие стены Храма отражали игры рыжих бликов огня от каминов, расположенные по периметру единственного зала Храма, создавая неприятное гнетущее впечатление. Оранжевый и красный, как кровь и солнце. Сочетание красок давило и заставляло сжиматься от накатывающего удушья и паники.

Маленькая хрупкая девочка, выпав из портала в центре помещения, подобралась и села на колени. Ее всегда угнетал этот зал и его единственный житель. Она слышала его вопрос, но не спешила отвечать. Кого обрадуют неприятные новости? Ее неудача может оказаться не просто проблемой, а обернуться самой настоящей катастрофой.

Только голос ждать не хотел, громко и недовольно дыша, он резко поднялся со своего трона. И девочка не выдержала: склонив красную голову в пол, она отрицательно мотнула ею и застыла, поджав плечи к шее в ожидании очередного наказание за невыполнение своего задания.

- Опять?! – прокричал грубый голос. Метнулась огненная плеть, хлестнув ребенка по спине, разорвав тонкую грязную рубашку с уже засохшими красными пятнами крови от предыдущих избиений. Девочка выгнулась от боли, но иступлено молчала, прикусив губу, чтобы сдержать отчаянный крик. Ее хозяин был свиреп и не любил лишние звуки, за которые могло достаться еще больше, чем за провинность, поэтому она старалась не злить его лишний раз.

- Почему? – разражено спросил он, когда огненный кнут исчез из его руки. Раздался звук шаркающих шагов, направляющихся в сторону сжавшегося от страха ребенка.

- Там ничего не было, господин, - проглатывая части слов, еле выговорила девочка, все также глядя в мраморный пол, из-за которого уже замёрзли колени. Только она терпела, лишь бы хозяин видел ее покорность и повиновение. – Я уже дважды обыскала весь дом, но там этого нет, - чуть слышно прошептала она, стараясь слиться с полом и стать совсем невидимой.

— Значит, ты мне больше не нужна, - вынес вердикт единственный судья и палач в зале. Огромная шипастая лапа схватила дрожащую девочку за шиворот и выкинула из зала Храма.

От удара ее худого маленького тела распахнулись двери, и она кубарем скатилась по крупным ступеням лестницы из бурого камня. Поджав под себя ноги, девочка обняла их и крепко сожмурила глаза, чтобы не заплакать. Страх перед злостью хозяина диктовал ей молчать, закусив до крови щеку, проглатывать слезы и терпеть, как бы мучительно не было.

«Больно… Как же больно…» - повторяла девчонка про себя, беззвучно глотая сухой воздух. От удара и падения у нее оказалась сломана нога в голени. Закрыты перелом. Не впервой. Хозяин мог оказать ей «бОльшую честь», кинув так, чтобы она сломала спину. Но то ли пожалел, то ли уже думал о другом… Скорее второе. Он никогда не был милосердным, скорее мстительным и жестоким.

Стиснув зубы, малышка попыталась вправить перелом. Ее научили, но вспоминать, как это было, неприятно и очень грустно. Легко хрустнув, кость встала на место, тут уже и ободранная кожа на локтях и коленях начала затягиваться. Интересная особенность организма – перенимать на некоторое время способности тех, чью кровь попробовала. К тому же у нее самой регенерация тоже была хорошая, кровь демона, которого она покусала тоже сыграла свою роль, существенно ускорив процесс заживления пострадавших тканей и костей.

«Почему я просто не могу умереть? Ну, или хотя бы уйти из этого места, где только боль, страх и одиночество», - промелькнула плохая мысль, но она прогнала ее усилием воли, когда смогла сесть и поджать под себя ноги с босыми ступнями и ободранными коленками.

«Вставай, Сатани, нельзя здесь задерживаться. Хозяин может передумать и отыграться на тебе», - тяжело вздохнув, она коснулась головы с короткими красными волосами. Уже налилась большая шишка, которая очень болела. «Хорошо хоть здесь нет крови», - снова скользнула мысль, - «а вот нос разбит», вытирая маленьким кулачком кровь под носом, шмыгнула она.

Голова кружилась, немного подташнивало, если бы она знала, то поняла, что у нее сотрясение. Про это ей не рассказывали. Ребенок был слишком маленьким, чтобы узнать о таком самостоятельно. Поэтому Сатани лишь снова измученно вздохнула и, прихрамывая на одну ногу, побрела прочь от Храма, из которого ее вышвырнули, как ненужную сломанную игрушку.

Сорра была сурова в своей чужеродной красоте. Низкое бардовое небо, красный песок и дюны – дюны… Нескончаемые пейзажи неизменные в своем виде.

Крупный песок пустыни, где находился Храм, залетал в лицо упрямо бредущей вперед девочки, забивая рот, нос и глаза, заставляя еще щуриться и кашлять. Крупицы земли скрипели на зубах. Глаза резало от песчинок, но слез не было. Вся голова и уши были в тяжелой пыли.

Раскаленный жарким днем воздух, в котором, итак, было мало жизни, давил на грудную клетку, заставляя царапать белую незагорелую кожу шеи, чтобы увеличить доступ для него. Сатани шла всю ночь по горячей земле. Маленькие ступни покрылись грубыми мозолями, а кожа полопала от долгой ходьбы и отсутствия обуви. Но девочка упрямо делала шаг за шагом, шла, сама не зная куда, оставляя после себя следы на красных барханах пустыни. Да и неважно это было место назначения: в этом месте всегда нужно двигаться, иначе тебя догонит и поймает живущая здесь смерть, будь то ее хозяин или какое-нибудь дикое существо, которых здесь было немало.