Обсидиановый пепел

Глава 28

Домерк с удивлением изучал собственное тело. Во вчерашнем бою стрела попала ему в сердце. Он умер. Не было никаких сомнений в этом. Дикая боль разорвала мышцы, кровь хлынула из раны, в глазах потемнело, Бездна приняла в свои объятия.

Всегда казался себе неуязвимым, всесильным, но последнее время во всем разочаровался и искал встречи со смертью. Внезапно отрезвевшая душа никак не могла обрести покоя. Ползимы он прожил в каком-то похмелье, практически самоустранившись от управления доменом. Магда разорвала лишнюю нить в его личном пространстве и будто вытащила из глубокого длительного сна.

Первое время у него в голове, казалось, сражались две личности. Он даже с трудом помнил пленение Магды. Да и было ли оно? Может ему привиделось в бреду? Вся эта троица привиделась. По крайней мере, очнулся в своем месте силы совершенно один, с больной головой и ноющими мышцами. Приполз во дворец, как побитая собака, закрылся в покоях, приказав никого не пускать и пил… до беспамятства. Фивы вообще никогда не пьянеют, но могут позволить своему организму воспринять яд. И Домерк глушил внезапно проснувшуюся совесть в кубке.

Пока однажды утром в его покои не явилась Лоран. Тошно смотреть было на сестрицу. Она больше не казалась красавицей, нежной и беззащитной. Он кожей чувствовал исходящую от нее агрессию, видел пренебрежительную гримасу на лице, но почему-то не выгнал. Наверное, так до демонов плохо было, что хотелось видеть хоть какую-то родную душу рядом, если уж разрушил все собственными руками.

Лоран смогла прочистить ему мозги, сняв первым делом опьянение. Ее слова о мести не были такими убедительными, как раньше. Домерк вспоминал о Марке, Варде и Магде не испытывая никакого гнева в их адрес. Он устал от бессмысленной вражды, да и сильно сомневался теперь, что Лоран ничего не напутала в своем рассказе. Даже хотел замять разгорающийся конфликт с Озерным краем, но было уже поздно.

Пока он заливался вином, Лоран управляла доменом от его лица. Что она сделала с советом, Домерк не знал, но все его вассалы единогласно проголосовали за войну с Озерным краем. А он даже не возражал. Война — отличный способ свести счеты с жизнью, которая в момент опостылела. Невозможно смотреть на себя в зеркало и видеть монстра. Кошмары стали неотъемлемой частью его снов. Без них не проходило ни одной ночи. Видел ее на пыточном столе, в крови, измученную и обессиленную, видел Роррдигана в петле. А иногда видел себя будто со стороны и не узнавал то чудовище, в которое превратился.

Самостоятельно лишить себя жизни Домерк не мог. Не достойно это сюзерена. Но у него есть довольно могущественные враги, а он не будет слишком сопротивляться, если кто-то из них проткнет его мечом. Лучше бы «любимая» с яркими зелеными глазами. Это будет справедливо. За то, что сделал с ней.

Конечно, его лорды удивлялись, когда сюзерен лично отправлялся в разведку со своими иларами или возглавлял нападения на дозорные посты, но перечить ему никто не смел. Пусть и подорвал Домерк свой авторитет беспробудным пьянством, но теперь снова в строю и может крепко навалять любому, кто осмелится с ним спорить. А может просто лорды решили, что так быстрее избавятся от нежеланного правителя. Домерку было наплевать. Всю жизнь он суетился, стремился к власти, пытался что-то кому-то доказать. И к чему пришел? Пытать любимую женщину в подвале — это еще хуже чем ежедневно избивать жену.

Вчера Домерк возглавил отряд, который должен был напасть на ближайшую шахту алмазной пыли в «королевском дворе». Магистр не собирался ее захватывать, прекрасно понимая, что закрытые магически границы не позволят ее удержать. Хотел напакостить, разрушить все, чтобы лишить врага источника дохода. Любой домен без алмазной пыли ослабнет. Хотя в Озерном краю ее месторождений невероятное количество. Если он переживет эту войну и даже ее выиграет, потребует у побежденных огромной контрибуции и обяжет выплачивать его домену ежемесячную дань в размере дохода самой большой алмазной шахты в их домене.

Но всем его планам не суждено было сбыться. В бою Домерк получил арбалетный болт в грудь, который разворотив кольчугу добрался до сердца, пронзая мягкие ткани. В последнее мгновение жизни Домерк успел только пожалеть о том, что доставшаяся ему смерть очень глупая. Но разве ее выбирают, как и семью?

А сегодня он открыл глаза в собственной постели и на груди ни следа от раны. Домерк бы мог предположить, что Лоран использовала руну Соулу и спасла его, если бы сестра была рядом в тот момент. Но она бы просто не успела бы прийти и исцелить. Путешествие в Бездну не лечится никакими рунами. Он совсем не дурак, чтобы в это поверить. Но как бы там ни было, а раны нет, и он в полном сознании жив, здоров и даже не призрак, хотя проверил это, коснувшись твердой поверхности.

Лоран как всегда зашла чересчур тихо и объявила о своем присутствии отражением в зеркале. Домерк, погруженный в размышления, даже вздрогнул, заметив его. Как демон из Бездны появляется. И глаза чернющие, леденящие кровь. Вроде должны быть такими только когда темную магию использует, а у нее последнее время постоянно такие. Дрожь до мурашек пробирает.

— Вижу, пришел в себя, — и голос у нее не такой как всегда.

Раньше она говорила тихо, опуская глаза, будто покоряясь ему, прося. А теперь командует. Голос слишком твердый и будто потусторонний. Домерку иногда даже казалось, что с ним говорит красный камень на ее груди.

— Как ты вернула меня? — задал он мучавший его вопрос вместо приветствия или благодарности.

— Связала нити, — пожала плечами Лоран.