Обскура

Глава 1

Москва, 1990 год

Антон Сомов, “Псих” для друзей, проснулся так, как привык просыпаться на протяжении последних четырнадцати лет: от кошмара. Не закричал. Кричать его отучили другие кадеты ещё в казарме суворовского училища, куда определили малолетнего сироту, чья семья погибла в новогоднюю ночь в результате несчастного случая. Утечка газа, так говорили ему поначалу. Отравление, галлюцинации, взрыв. Ему повезло оказаться напротив окна и вылететь в него, как пробка. Он даже верил. Поначалу.

Потянувшись, Антон скатился с раскладушки (так и не озаботился покупкой кровати в выданную Министерством служебную квартиру), сделал несколько отжиманий и подошёл к окну во двор. Распахнул, по пояс свесился из него и глубоко вдохнул свежий утренний воздух, пахнущий сиренью. В такую рань почти никого не было видно, только сосед из первого подъезда наполовину торчал из-под своих убитых жигулей, не теряя надежды поехать на них на работу, да девушка в длинной юбке процокала по направлению к остановке. В кустах орали и дрались птицы.

Парень широко зевнул и с наслаждением поскрёб грудь под майкой. Пора было собираться на смену. Похоже, намечался неплохой денёк.

***

Несколько часов спустя, уже стоя над провалом глубиной в четыре этажа, на дне которого шипел и рябил океан телевизионных помех, Антон склонялся к тому, чтобы поменять своё мнение. Денёк получался не очень. Паршивый, прямо скажем, выдался день.

Он проследил глазами, как от стены отвалился и канул в чёрно-белом мельтешении приличных размеров кусок бетона, коротко сверкнув вырванной с мясом проводкой. За ним последовала оставшаяся часть лестничного пролёта, по которой он в панике взбежал на верхний этаж всего минуту назад. То, что выглядело (и звучало) как пятно помех на экране телевизора, не настроенного ни на один канал, медленно расширялось во все стороны, ползло вверх по стенам и грозило со временем поглотить здание целиком.

Антон приподнял счётчик Гинзбурга и снова посмотрел на показатели отклонения. На экране упрямо светились три и шесть десятых. Бросил взгляд вниз: там новый кусок пола ухнул в бесформенную пустоту, утянув за собой ковровую дорожку, пару шкафов и чей-то письменный стол. Пути назад больше не существовало.

— Хм, — сказал он. — Необычно.

Парень отлепил электрод счётчика от мигом взмокшего виска, протёр контактную поверхность о спецовку и приклеил его на место. Прибор сразу же истерически запиликал, выдав честные пятнадцать единиц. Что было примерно в пятнадцать раз хуже, чем нужно, зато хотя бы объясняло происходящее. Антон тяжело вздохнул и принялся мысленно перечислять ошибки, которые допустил с момента пробуждения. И которые, похоже, могли сделать сделать этот его выезд последним. Начать следовало с котёнка.

Чумазого засранца он подобрал возле проходной. Ничего не мог с собой поделать, слишком уж жалостливо тот мяукал. Притащил его в каптёрку дежурных, вытерпел привычные подначки Стаса и перепоручил животное заботам Натальи Фёдоровны. Та, как обычно, вздохнула, но спорить не стала. Наверное, в душе ей тоже нравятся кошки. Или сам Антон. Вот Стаса с его шуточками немолодая суровая женщина на дух не переносила.

Как бы то ни было, когда пришёл вызов, котёнок уже был накормлен килькой и подвергался водным процедурам, так что Антон предложил подменить Наталью Фёдоровну. Вызов был в телецентр на Шаболовку, куда они катались не реже раза в пару месяцев. Ничего серьёзного как будто не намечалось: обычная проверка забарахлившего стабилизирующего оборудования, установленного на техническом этаже. Рутина. Это была его вторая ошибка.

Третья — вопреки регламенту оставить Стаса скучать в служебном пазике, пока он тут “быстренько разберётся, одна нога здесь, другая там”. Дур-рак. Четвёртая — неправильно подключить счётчик и проморгать момент, когда здание начало обваливаться в шипящий хаос. Пятая — удирая, порвать “оберег”, зацепившийся лямкой за перила лестницы. Шестая…

— Н-да, Антоха, — он с раздражением запустил пальцы в волосы и пару раз сильно дёрнул себя за вихры, — с такими косяками долго не живут. И поделом. Ну хоть людей успели вывести.

Шипение пульсировало в ушах, телевизионная рябь плескалась под ногами, жадно пожирая материю. Вроде бы стало громче. Или нет? Он нащупал кнопку рации и без особой надежды вызвал напарника.

— Стас, тут?

— Нет, уехал уже, — проскрипело в динамике. — Здесь рядом моя знакомая живёт. Решил, пока ты там возишься, мы с ней не только романтический ужин успеем, но и вместе состариться.

— Другим заливай. Тебе на романтический ужин и двух минут будет много, — Антон с опаской заглянул за край провала.

Там последний участок пола как раз обрушился в помехи. Вестибюля телецентра больше не существовало, из нависающих над пустотой огрызков колонн торчала арматура. Вид гипнотизировал. Складывался в символы и образы, вновь распадался, так что скоро Антону стало казаться, будто нечто огромное и чужое всплывает из глубин снежной пурги, проступая под её поверхностью. Он отшатнулся. Ещё немного, и сам полетел бы вниз.

— Да тут я, тут, куда денусь, — судя по голосу, Стас отчаянно скучал. — Тебе долго ещё?

— Такое дело… Короче, я попал, здесь всё плохо. Пятнадцать на счётчике, выход отрезан. Вызывай кавалерию срочно, сам не суйся.

— Принял, только давай шустрей там, не задерживайся.

— Какой шустрей, вызывай ликвидаторов, говорю! Тут жопа полная, второго этажа уже нет!

— Ага, как скажешь. Только учти, если за пятнадцать минут не управишься, обратно поедешь на метро. Не переключайте канал. Отбой.

— Канал?.. — переспросил Антон, но рация уже умерла.

Повторять попытку он не стал, чтобы не тратить время: при таких показателях связь с внешним миром искажалась до неузнаваемости. Что бы там ни слышал на своей стороне Стас, стало ясно, что помощь не придёт. Оставалось только добраться до техэтажа, починить и перезапустить оборудование. Если процесс не зайдёт к тому времени слишком далеко, есть некоторый шанс на полную стабилизацию. Шанс — это же лучше, чем ничего?