Обскура Сомния

Глава 11. Мнимая тишина

Я вздрагиваю, ощутив, как механическое движение и колебание под многотонным телом состава наконец прекратились. Но не решаюсь двинуться с места, слыша гулкие удары сердца, отдающиеся где-то в районе живота. Пальцы онемели и закостенели, но боли не чувствуется – только шок, недоумение. Неверие.

Многоярусный кластер выступает вдали чёрной глыбой, в темноте похожий на неотесанную друзу плоских, геометрически правильных кристаллов меланита. Вдоль стен холодно мерцают слабые отсветы — как ни щурюсь, я не могу разглядеть, что это такое. Окон нет, все важные помещения и лаборатории, насколько я знаю, находятся в глубине здания или на подземных уровнях.  

Наружная подсветка?..

Если не брать во внимание способ, которым я добралась сюда, и несколько электрических огней, можно было б подумать, что все по-прежнему заброшено, как десять лет назад...

Но почему тогда я решила, что явившиеся в ночи незнакомцы пришли именно отсюда? Или намереваются попасть в это место?

Словно в ответ на мой вопрос двери соседнего вагона расходятся. Чужак появляется на платформе, все в том же пугающем, диком безмолвии, в каком я застала их у нас в городе. Среагировав на движение, на стене примыкающего здания загораются несколько круглых точечных ламп. Платформа жмется нешироким выступом к плоскому одноэтажному павильону. Внутри темно, молочно-матовые стекла не позволяют разглядеть ничего за ними.

Второй выходит следом, катя перед собой обе тележки. Мне кажется, что в гнетущей, острой тишине я даже слышу звук шагов по гулкому бетону, хотя умом понимаю, что нахожусь слишком далеко.

Прямоугольником между фонарями обрисована дверь с цифровой панелью рядом. Человек быстро пробегается пальцами по кнопкам, набирая код. Часть стены отъезжает, образуя неширокий проход.

Чужак делает шаг и, не оборачиваясь, бесшумно исчезает внутри. 

Дождавшись, пока напарник уйдёт, второй отходит в сторону из пятна желтоватого света и снова закуривает, ленивыми движениями стряхивая с кончика сигареты пепел в клубящую морозную темноту. Я понимаю, что он собирается ждать. И ждать чего-то достаточно долго.

Но что вообще внутри этого павильона? Лифт? Подземный ход? Тоннель, соединяющий павильон с исследовательским комплексом? Или кластер вообще не имеет к нему отношения?.. 

Некоторое время я напряженно ожидаю каких-то новых действий, но ничего не происходит. Лишь тишина и ветер холодит сквозь куртку, пока озябшие до онемения пальцы стискивают скользкие поручни, пытаясь придать телу хоть какой-то опоры.

Потом осторожно пробую переползти ближе, и несмело заглядываю вниз, через край вагонной крыши.

С моего места видны только очертания силуэта, неподвижно стоящего шагах в десяти от места, над которым я прячусь. Тусклый оранжевый огонек тлеет на конце сигареты, мужчина задумчиво смотрит в пустоту, отвернувшись от входа в павильон и кластера, как будто они его не интересуют вовсе. Я не вижу черт лица, только коротко стриженный ершисты затылок. Не тот самый, что я видела в Архиве. 

Зато прямо подо мной, отливая серебристым и матовым, как гигантские личинки неизвестных насекомых, стоят, наполовину укрытые изоляцией, две капсулы. Приборные панели слабо мерцают в полумраке неизвестными символами, отражая то ли ритм сердцебиения, то ли еще какие-то значения. Я вытягиваюсь вперед, стараясь разглядеть их поподробнее сквозь матовое окошко в капсуле.

Женщина средних лет. Редкие светлые брови, крупный нос, плотно сжатые губы и высокие скулы. Как будто застывшая в туманном, тревожно-напряженном сне. Второй – мужчина с усами и линиями морщин на лбу. Обоим лет за пятьдесят, может, чуть старше. Сквозь матовую стеклянную поверхность лица видны искаженными, расплывчатыми, как печатный текст от дождя, чертами. А оттого мне кажется, что я даже знаю их, видела своими глазами. 

«Двое... Из жилого квартала...» — я вспоминаю слова Блейк в ее кабинете. 

Нет, я не часто бываю в районе выживших, чтобы знать его обитателей в лицо. Но ведь другие знают...

Если б можно было как-то проверить мои догадки... 

...Меня выводит из оцепенения тихий звук шагов подо мной, и он же заставляет вспомнить, где я нахожусь. 

Сущность появляется на платформе в желтом свечении ламп и затравленно озирается. Сгорбившись, безвольно опустив худые, обтянутые серой пергаментной кожей жилистые руки. Кончики пальцев нервно подрагивают.

Вот она – опасность, от которой наше правительство приняло решение изолировать город. Маленькие кусочки паззла внезапно складываются у меня в голове в одну большую картину настолько цельно и четко, что я прикусываю губу.

Патрули, которые мы видели с Хэнком, – слишком громкие и заметные издалека, для того чтобы рассчитывать выслеживать проникновение посторонних на Базу. Скорее, противостоять тому, кто попытается напасть, пренебрегая инстинктом самосохранения. В бешенстве и ярости, как загнанное в угол…

Животное…

Значит, Хэнк был прав – что-то действительно могло случиться с другими нашими поселениями. Или... уже случилось...

«Это вторая волна. Они нас закрывают. Они нас бросили…» – вспоминаю я слова девушки из столовой, и внутри горячей волной пролегает страх и оцепенение. 

Едва не срываясь ногами с узкого выступа вагона, я шарахаюсь в тень, успевая заметить, как дверная панель снова отъезжает, и человек в форме показывается на платформе. 

По-прежнему не замечая Сущности, второй с готовностью откидывает окурок в сторону, оборачиваясь навстречу. Сухо и как-то одновременно слишком громко в затаившейся тишине щёлкают стопоры на колёсах тележек. 

В тот момент, когда они разворачивают их к павильону, я внезапно замечаю одну деталь, от которой у меня перехватывает дыхание. То, что я изначально приняла за швы между деталями корпуса, внезапно складывается в два вытянутых символа: английские буквы «О» и «С».