Обсп. Тень убийцы

Глава 4. Ведьма под стражей

Я сижу на заднем сиденье машины и смотрю в окно. Наручники натирают руки, а ком в горле не дает вымолвить ни слова. Да и, если честно, сказать мне особо-то и нечего.

Я стараюсь держать себя в руках и казаться невозмутимой. Как будто меня каждый день обвиняют в нападении на представителей власти и везут в участок.

Кто же мог знать, что все обернется именно так. Я даже и подумать не могла, что этого Виктора действительно будет право меня арестовать. Да, он говорил, что работает в специальном отделе, но, когда так говорят, врут ведь, чтобы запугать. А этот не пугал.

Он назвался сотрудником ОБСП – отдела по борьбе со сверхъестественными преступлениями. Да и фамилия у следователя была смешная. Пыль. Виктор Николаевич Пыль.

Да, не хотела бы я, Серебрянская Маргарита Алексеевна стать какой-то Пылью. Не уверена, что эта фамилия вообще склоняется. Наверное, не должна.

Я сижу, насупившись и вперив взгляд в бритую макушку следователя, который методично ведет машину.

- Не получится, - холодно произносит он, не отрываясь от дороги.

- Что? – не понимаю я.

- Не получится прожечь мне голову взглядом. Наручники блокируют магию.

Я фыркаю и отворачиваюсь к окну. Маму даже не уведомили, что меня повязали. Будет волноваться. Хотя, если бы и уведомили, волновалась еще больше, наверное. И что теперь будет с Федькой? Долго ли он сможет скрываться в лесах под деревней? Куда ему теперь податься?

К сожалению, мои размышления никак не могли помочь другу, и от этого на душе становилось все противнее и противнее.

Леса и поля сменились хрущевками. Мы въехали в город. Скоро прибудем в отдел. А дальше… Я вздрогнула от нарисовавшихся перед глазами безрадостных картин. Меня посадят? Или сожгут, как ведьм раньше?

По спине бегут мурашки.

Машина останавливается у высотного здания. Виктор выходит, захлопнув за собой дверь, а мою, напротив, открывает.

- Выходи, - приказывает он.

Кое-как вылезаю. Сделать это со скованными руками оказывается сложнее, чем я предполагала. Промозглый осенний ветер пробирает под плохо застегнутую курту, но поправить бегунок не могу – мешают наручники.

Мужчина опять кладет руку мне на плечо и подталкивает в сторону здания.

- Идем.

- Вы меня теперь сожжете на костре? Как инквизиция? – спрашиваю я наивно, надеясь, что Пыль усмехнется и скажет что-то более жизнеутверждающее.

Лица следователя я не вижу, но он почему-то мнется с ответом, а потом говорит в своем привычном саркастичном тоне:

- Посмотрим.

- Вы не многословный, - пытаюсь хоть как-то вывести его на диалог.

Я где-то читала, что маньяки могут не убить, если увидят в своей жертве человека, узнав ее поближе. Конечно, Виктор маньяком не был, но все равно приговор мне выносить будет именно он. Так что было бы неплохо как-то внушить ему, что я очень хорошая девочка.

- Я посмотрю, какой многословной на допросе будете Вы, - ласково произносит он, а слова так и сочатся сарказмом.

Когда звучит слово «допрос», перед глазами у меня тут же предстают страшные пытки. Иголки под ногти, раскаленные утюги и даже электрический стул. С трудом сглатываю ком, образовавшийся в горле и поднимаюсь по лестнице ко входу в здание.

***

Отдел по борьбе со сверхъестественными преступлениями находился на седьмом этаже. Удивительно, но выглядело это место совершенно обычно. Меня провели по коридору и впустили в какой-то кабинет, в котором стояло несколько столов, с громоздящимися на них папками с делами.

В кабинете уже сидит молодой мужчина в элегантном костюме. И даже не смотря на то, что в помещении достаточно мрачно, его глаза закрывают солнечные очки.

- Ведьма? – взглянув на наручники, кивает мужчина Виктору.

- Да. Дмитрий, не мог бы ты выйти? Я хочу пообщаться с ней пока с глазу на глаз.

- Не вопрос, шеф, - бурчит Дмитрий и удаляется за дверь, насвистывая незнакомую мне мелодию.

Я сажусь на стул, что стоит напротив места следователя. Сам Виктор скидывает кожаную куртку и вешает на спинку своего стула. Берет чистый лист, ручку и опускается с ними за стол.

- ФИО, - требует он.

- Серебрянская Маргарита Алексеевна, - отвечаю я, понимая, что вот он допрос. Начался.

- Кем Вам приходится Федор Смородинов?

- Он мой друг, - лукавить смысла нет.

Мои ответы появляются на листке из-под ручки следователя.

- Вам известно, когда Федор Смородинов убил Степана Георгиевича и Ларису Тимофеевну Суховых?

Я сжимаю зубы. Не уверена, стоит ли сообщать то, что действительно произошло. Потому что так получается, что Федька самый настоящий убийца, хоть и по неосторожности и при самозащите. А считается ли самозащитой то, что он ее спасал? Или нет?

Виктор поднимает взгляд от листка и пристально смотрит на меня.

- Ну?

- Мне нужен адвокат, - говорю я. – Я не собираюсь без него ничего говорить.

Виктор Николаевич трет глаза и тяжело вздыхает. Еще бы, ему попалась такая глупая несговорчивая ведьма.

Сейчас мужчина выглядит так, будто ему давно больше тридцати. Внешне молодой – но в глазах прожитые века. Я даже вздрагиваю, когда понимаю, что неотрывно смотрю на него.

- Если вы добровольно не расскажете, придется вам дать зелье правды. После него сложно остановиться, пока не выболтаете вообще все секреты, которые знаете. Оно вам надо?

Он говорит совершенно серьезно, без издевки, которая проскальзывала каждый раз. И я понимаю, что деваться некуда. Меня прижали.

- Хорошо, - сдаюсь, мысленно прося у Федьки прощение, и начинаю рассказывать все так, как действительно случилось. - … Если бы не он, была бы уже мертва. Федор виновен лишь в том, что поступился своими принципами и спас меня.

Виктор заканчивает записывать за мной довольно хмыкает.

- Рад, что мы смогли найти общий язык.

И я понимаю, что меня просто надурили.

- Никакого зелья правды не существует?

- Почему же. Существует. Только у нас его нет. Слишком сложно в приготовлении. Да и ингредиенты стоят огромных денег. Спасибо за сотрудничество. Вы свободны.