Обстоятельства моих смертей

Глава 8

После долгих уговоров я остался ночевать прямо там, под землёй. Хозяин выделил мне просторную спальню с оранжевыми фонариками, широким матрасом-футоном и магическим окном, за которым виднелись далёкие горы с заснеженными верхушками.

Я лёг, укрылся тонким одеялом и почти час смотрел на горы, перебирая в памяти всё, о чём говорил с Джун. Внутри у меня было тёплое, приятное ощущение. Непривычное, даже немного пугающее. Я чувствовал, что это был не первый наш подобный разговор. Мы уже болтали вот так раньше, очень-очень давно, и я любил наши беседы. Как я мог их забыть? Как так получилось, что от дружбы остались лишь неясные ощущения и ни одного чёткого воспоминания?

Я отвернулся от окна и закрыл глаза, но сон всё не шёл. Промучившись ещё с полчаса, я не выдержал, подскочил с футона, затушил все фонарики, чтобы комната погрузилась в темноту. И сбежал на поверхность, в свой небольшой номер, который снял на золотые.

Давно перевалило за полночь, в открытые ставни лил мягкий лунный свет. Я устроился на узенькой кровати, которая явно проигрывала в удобстве подземному футону. Но здесь я чувствовал себя намного спокойнее и увереннее.

Сморило меня практически сразу, цветные видения расплескались по внутренней стороне века, создавая размытые картинки. Потом над моей головой раскинулось яркое голубое небо. Высоченные белые облака, словно взбитая пена, медленно ползли по глазури, меняя свои причудливые формы. Я внимательно и почему-то радостно смотрел вверх, но совсем не на облака, я искал что-то другое. Что-то лёгкое, яркое, пестрящее на ветру. Что-то вроде... воздушного змея?

Лавина ощущений накрыла меня с головой. Уют и небольшая сонливость от мягкого света ночных фонариков, затёкшие ноги и уставшие руки, глаза чешутся от того, что слишком долго смотрели на что-то мелкое, хрупкое. Я собирал этого змея сам? А ещё удовольствие от того, что кто-то рядом. Значит, собирал не один.

Острое чувство прошлось по телу разрядом. Смесь радости и гордости, удовлетворения и больших надежд. Желание, чтобы он был сильнее, умнее, лучше меня... я громко рассмеялся.

Это был мальчик. Всё таки мальчик. К дочерям такого не испытывают, только к сыновьям.

Я осмотрелся. Вокруг простирались пустынные земли. Небо как на поверхности, в мире людей, но я был уверен, что нахожусь в пограничье. Та же сухая поверхность, покрытая трещинами, мёртвые остовы деревьев на горизонте и закрытые бутоны адских цветов. А ещё кто-то снова смотрел мне в спину. Я развернулся.

Мой мост странно вибрировал, почти дрожал, в его хрустальной глубине, словно в бутылке, плескалось жидкое золото. На противоположной стороне опять стояла фигура в дорогом похоронном одеянии белого цвета. Я ступил на мост и пошёл навстречу фигуре, она тоже двинулась вперёд.

Мои нервы натянулись, как струны, всё внутри замолкло, застыло в ожидании. Я делал шаг за шагом, не отрывая взгляда от фигуры, на которой появлялось всё больше и больше деталей. Теперь мне было видно, что это точно мужчина. Высокий, выше среднего роста, не меньше меня. Широкоплечий, но при этом очень стройный, даже грациозный. Длинные чёрные волосы спадали тяжёлыми волнами по плечам мужчины, на голове не было никаких заколок или украшений. Обувь тёмная, неброская, как у большинства послушников какого-нибудь средненького ордена.

Вот только лица мужчины я рассмотреть не мог, его черты постоянно менялись, словно моя память пыталась перебрать всё, что было в зоне её досягаемости. Лишь глаза... они горели двумя красными точками.

Я не знал, что скажу или сделаю, когда мы поравняемся. Однако этого так и не случилось. Мост завибрировал сильнее, а потом обвалился аккурат под ногами мужчины. Я побежал.

Крупные обломки падали вниз, скрываясь в розоватой дымке, адский мир куда-то исчез, как и фигура в белом одеянии. Я рухнул на колени и присмотрелся. В этот момент кто-то поймал меня за щиколотку, я вскочил и развернулся, еле удержавшись на ногах. Оказалось, что позади меня моста тоже не было, я стоял на отдельном участке, а мужчина свисал с него, держась лишь за мою ногу. Его лицо ходило ходуном, рисуя ярость и отчаяние, черты горбились, создавая нахмуренные брови, распахнутые в ужасе пустые глаза с красными точками зрачков и перекошенный рот.

Мост подо мной зазвенел, рассыпаясь, я полетел вниз...

И понял, что звон заполняет мою комнатку. Это определённо был колокольчик.

Я поднялся с кровати, пошатываясь, всё ещё отходя от тяжёлого сна, растёр лицо ладонями. Постоял немного и устало бахнулся на пол, в тень, выкатился клубком под какой-то высокий забор, практически ткнувшись в него лбом.

– Ай! Черти тебя дери...

– Спасибо, конечно, за пожелание. Но тут я выдержу аскезу, – улыбнулся Лу Сан, присев рядом на корточки.

Ночь только начала переходить в утро, рассвет наметился у горизонта тонкой светлой линией. Я сидел перед большим загородным домом, который расположился на пологом холме. Вниз убегали бескрайние поля, между ними и горизонтом темнел редкий лес. Забор, в который я упёрся, был выложен из крупных белых камней, искусно обтёсанных практически до одного размера. В доме явно жил кто-то богатый.

– И зачем мы здесь? – спросил я, поднимаясь и отряхиваясь.

– Дочь здешнего хозяина утром впала в состояние полной апатии. Давай-ка её постережём?

– Ваш орден отслеживает все подозрительные случаи?

– А как же.

Лу Сан тоже поднялся и встал рядом со мной, в руках от вертел какой-то свиток.

– А это что?

– Это моё отозванное заявление. Видишь? – от развернул бумагу и ткнул в дату. – Я отозвал его в тот же день. Как и обещал.

– Не сомневаюсь, – сухо ответил я, хотя, признаться, мне было приятно.

– Твоего потенциального небожителя, к сожалению, не нашёл. В отчётах ничего подозрительного. О пропаже людей тоже никто не заявлял.

– Понятно. Ваши люди там уже есть? – указал я кивком на забор.

– Есть, – ответил Лу Сан, убирая свиток в мешочек шенбу. – И не только наши. Там представители четырёх орденов. Притащили лучших лекарей, но никаких отклонений не нашли, как и раньше. Слышал, они хотят устроить расспрос души, как только девчонка умрёт. Сейчас она отказывается говорить.