Объятая сном

Глава 2. Наказание. Акт 1. Настя

Оленька и Соня познакомились с их мужественной спасительницей. Её звали Настасья. Жила она отшельницей в доме лесника. Ольге многое было непонятно в этой истории. Поэтому она отвела Сонечку к мальчикам и велела им идти домой, а сама вернулась обратно.

Настасья сидела на кровати и ждала Оленьку. Когда гостья показалась на пороге, хозяйка встала и подошла к ней:

— Проходи, чувствуй себя, как дома. Не бойся.

— Я и не боюсь. Очень хорошо помню это место. Вот здесь, — Оленька указала налево, — стояла моя кроватка.

— Верно. А вот такую же игрушку для оберега твоих сладких снов сплела тебе я, — отшельница указала на игрушку «Добрый сон».

— Да, только моя белая. Я часто видела вас во сне. Вы мне говорили, что пора прозреть. И я прозрела. Вы — моя мама? Да?

— Да, доченька! Я твоя родная мама.

Слезы градом покатились у матери по щекам, она крепко прижала к себе самое дорогое, что у неё было в жизни — ее единственного ребенка, ее кровинушку, ее потерявшуюся во времени дочь.

Оленька тоже громко разрыдалась. Какая - то волна облегчения и радости всколыхнулась в её душе. Она прижалась всем телом к только что нашедшейся родной матери. Ощущения были непередаваемые… Тело пылало изнутри, а душа трепетала.

Дальше последовал рассказ, от которого всё внутри сжималось:

«Родилась я здесь, в этом самом доме. Моя мать, Елизавета, была не такая, как все люди. Она видела необычные сны, умела лечить травами. В деревне её не любили и даже боялись, но, когда нужна была помощь - бежали к ней. А отец был цыганом, из оседлых семей. 

Они полюбили друг друга и ушли жить в лес, в домик лесника. Затем родилась я. Назвали Анастасией. Мы жили очень хорошо, почти не болели, кормились лесом и тем, что обменивали на травяные отвары и настои в деревне.

Мама научила меня травничеству. Она была очень сильной ведуньей. Умела толковать сны, видела во времени события будущего и прошлого. Так мы прожили до моих десяти лет. 

Мама понесла, очень хотела еще одну доченьку. Но её однажды сильно напугал кабан. И так случилось, что роды начались раньше. 

Папа смог спасти маленькую Машу. Но маму спасти не удалось. Мы похоронили её здесь, неподалёку.

Отец взял малышку, и мы пошли к моему дедушке - цыгану. Вот тут-то и начались самые трудные для меня годы. Мы жили с цыганами. Их устои и быт сильно отличались от того, к чему я привыкла, живя в лесу с родителями. У меня появилась мачеха - цыганка. Мне было уже десять лет, поэтому мы плохо ладили. 

Я часто приходила сюда, навещала могилу мамы. И вот, после очередной ссоры, я ушла сюда жить. Было мне тогда шестнадцать годков. Мой отец был загружен домашними делами, он был только рад отсутствию ещё одного «рта». А здесь мне было очень хорошо.

Дикие звери меня не трогали. Мы со многими были друзьями. Например, Марфушкой, медведицей, которая вас напугала.

Иногда приходили люди на охоту, но их было мало.

Однажды я спасла тут парня. Он был раненый да беспамятный. Выходила его, вылечила. 

Полюбили мы друг друга. Вот ты и появилась на свет. Прожили мы втроём два года. А потом он внезапно исчез. Видимо, память-то я ему вернула. Иваном я его называла. А как величали на самом деле - того не ведаю.

Да не устала ль ты меня слушать, дитятко мое горемычное?»

Настасья погладила Оленьку по голове так нежно, так ласково, что от удовольствия взрослая дочь прикрыла глаза. Руки у мамы были тёплые и заботливые.

Настя подошла к столу и взяла травяной отвар, угостила дочь, и сама тоже пригубила. Вкус показался Оленьке очень знакомым. 

— Как получилось, что я ушла из леса? — спросила Ольга.

— Когда тебе было пять лет, пришёл человек. Он сказал, что мой Иван знатного рода. Настоящего имени его человек не называл. Сказал только, чтобы я собирала дочь. Завтра за ней придут. Я очень испугалась! Ведь, если бы тебя забрали, то я никогда больше не увиделась бы с тобой. Иван считал меня ненормальной, говорил, что я неправильно воспитываю дочь, что он её сделает госпожой. Решила я спрятать тебя навсегда. Я одела тебя в лучшую одежду, дала в руки «Добрый сон», с которым ты не расставалась ни на одну ночь, и повела ближе к поместью Полуниных. Я знавала хозяев да их сына Петю, частенько лечила их травами. Как раз он и играл на пригорке. Я его окликнула и велела отвести тебя к его маменьке, Ларисе Андреевне. Сама пойти черед деревню в дом помещика я не решилась.

Настя ещё много говорила, но Оленька так устала, что её веки закрывались сами по себе. Впервые сон был крепкий, без видений. Сколько проспала - не понимала.

Проснулась Оленька свежая и отдохнувшая. В доме лесника никого не было. Она покликала маму, но та не отозвалась. Дочь Настасьи с тревогой подумала о своих детях. Надо было сей же час идти в поместье.

На обратном пути некоторое время шла вдоль речки, там в утренние часы обычно никого не было. Однако, в этот раз ещё издали, она заприметила фигуру человека рядом с мольбертом. Путь Ольги Дмитриевны лежал как раз мимо того места, где находился, как она решила, художник.