Объятая сном

Эпилог

Жили тихо, без ссор и скандалов. Поместье Заречных стало для большой семьи надёжным домом. Так и называли: "Заречное".
Алексей очень любил Ольгу, практически боготворил. Она была его музой, его вдохновением, его жизнью, наконец. Художник много и продуктивно работал.

Его картины выставлялись как в России, так и за рубежом.
Любила ли живописца Оленька, она и сама не знала. Что-то надломилось в ней после всей этой истории со смертью Петра. Официально числилась вдовой и могла бы выйти замуж, но женщина не хотела этого. Ее здоровье сильно подорвалось, головные боли часто беспокоили и не позволяли радоваться жизни.

Да, они жили вместе, как муж и жена. Дети понимали, что Алексей любит их мать. Но афишировать отношения Ольга не желала.

Полунины обнищали. Те деньги, которые Николай Фёдорович отдал сыну, быстро закончились. Приходилось все средства пересылать во Францию для безбедного существования Петеньки. Ларису Андреевну, случайно узнавшую от Прихватова о том, что сын жив, хватил удар.

Соня и Макар поженились той же осенью, как и планировали. Они жили в Ольховке, трудились на Полунина.

Ольга Дмитриевна родила дочь. После родов здоровье матери заметно ухудшилось. В мучении и постоянных болях Ольга прожила ещё три года. Сны ей теперь больше не снились.

Местный доктор немного облегчал страдания больной, но зачастую просто разводил руками от бессилия. Отец Оленьки приглашал столичных лекарей. Но те лишь на время снимали боль, не в силах вылечить болезнь.

Однажды пришла Настя. Отца Ольги не было в поместье, уехал в столицу по делам. Мать поднялась в её спальню, обняла страдалицу и произнесла:

— Молю тебя, дитя мое, прости меня.

— Мама, я тебя давно простила.

— Девочка моя горемычная, прости и мужа своего, Петра! Сними с души грех, не держи обиду. Тебе и самой легче станет.

— Мамочка, не могу. Он ведь разбил моё сердце, я в любовь верить перестала, он предал не только меня, но и всех нас.

— Ты освободишься от груза, если простишь всех своих обидчиков, доченька. — Настасья взяла прозрачную руку в свои ладони, приложила к губам и заплакала.

В спальню вошла трехгодовалая девочка:

— Не плачь! Мама скоро будет в чудесном месте. Ей будет совсем не больно, и она научится летать. Я это точно знаю. Мне сегодня снился сон, будто маменька машет белыми крыльями и взлетает.

Оленька будто очнулась, увидев милое создание:

— Малышка, бабушка не плачет. Это она от радости. Ведь она так давно хотела повидать тебя, свою внученьку, да всё не удавалось. А сегодня вот пришла.

— А, так ты моя волшебная лесная бабушка Анастасия? Здравствуй, бабушка. А я Лиза, Елизавета. — Девочка взялась двумя пальчиками за подол юбки и присела в реверансе.

— Я так смотрю, ты уже совсем взрослая. И меня знаешь, но откуда?

— Маменька мне много хорошего рассказывала про тебя. А еще, мне снятся чудесные сны. И там есть добрая волшебница. Лица её я не вижу, но знаю, что это ты.

Настасья приобняла внучку и расспросила какие именно сны видит малышка.

— Всегда самые разные. Бывает, что и чудища лесные меня пугают, — ответила та.

— А знаешь ли ты, что от злых духов может защитить одна волшебная игрушка?

— Да, знаю. Мама мне говорила про "Добрый сон". Да и папа его на своих картинах рисует, — Лизонька наклонилась и прошептала на ухо бабушке, прикрыв рот ладошкой, — знаешь, где она его прячет? Под подушкой, — хихикнула заговорщица и приподняла брови.

В дверном проеме появилась фигура художника. Он стоял и с удовольствием наблюдал сцену откровения бабушки и внучки.

— Так вот, с этой ночи чудовища и злые духи не побеспокоят тебя. Я принесла тебе волшебную игрушку. Этот оберег будет ловить в свои сети все плохие сны, а являться будут только хорошие. — Анастасия вынула из котомки новую игрушку по подобию "Добрый сон". Только эта была меньше и перья на ней были коричневые.

— Спасибо, бабушка Настя, а как зовут эту игрушку?

— Еще никак не зовут. Давайте все вместе и придумаем, — ответила лесная отшельница.

Оленька, с трудом выговаривая слова, предложила:

— Мою игрушку "Добрым сном" назвал когда-то мой отец. Пусть и твоему оберегу даст имя папа.

Алексей взял в руки сплетенный из перьев и ниток предмет и произнёс:

— Хм, так это же «Сладкий дрёма».

— Папа, какое чудесное имя! Спасибо, — восторженно воскликнула Лиза, — я повешу его над моей кроватью, и теперь буду видеть только хорошие сны!

Девочка аккуратно взяла новую игрушку и вприпрыжку побежала в детскую.

Ольга слабым голосом попросила подойти мужа ближе. Она на последнем издыхании прошептала:

— Мои силы покидают меня. Прошу тебя воспитать моих мальчиков, как своих, а Лизоньке дать достойное образование. Я благодарна за заботу и любовь, но моя душа ищет покоя. Болезнь стала, возможно, отражением моих душевных и сердечных мук. Пришло время отдохнуть. Я устала. Прощайте.

Оленька замерла, посмотрела вверх и испустила дух.

Алексей упал на колени перед постелью и беззвучно зарыдал. Настя сидела, как мумия, не в силах шелохнуться.

Вдруг вбежала Лизонька и тихо сказала:

— Папа, не плачь, мамочка теперь ангел, я видела её сейчас, она улетала на небо. Не плачь! Ей там очень хорошо, головушка больше не болит.

Алексей, стоя на коленях, обнял дочь и постарался спокойно, без рыданий, ответить:

— Да, милая, я не буду плакать, раз ей там хорошо.

Настя встала, погладила свою мёртвое дитя по голове и вынула из-под подушки оберег с белыми перьями. Он изменился: перья сильно пожелтели, ветки поломались, нити перепутались между собой. Мать положила игрушку на грудь ушедшей в мир иной дочери и произнесла:

— Теперь ты вся целиком объятая сном.

Хоронили Оленьку вместе с оберегом. Через год Алексей соорудил красивый памятник для своей любимой. Основой послужил портрет, где она спала, а в руке сжимала "Добрый сон". Сверху было написано: