Обыкновенный дракон

Глава 15. Непростой собеседник

Глава 15. Непростой собеседник

Тео откинул в сторону подушку, покрывало и руками, не доверяя глазам, прошёлся по всей поверхности постели; залез под кровать и там пошарил руками, собирая лёгкую суточную пыль. Убирались дежурные на совесть, но вчера, а не сегодня. Едва он проснулся от звука гонга – первым делом сунул руку под подушку, куда положил веточку, прицепившуюся к одежде во время полётов, всего-то четыре часа назад…

Ни веточки, ни песка с мелкими камнями возле кровати – ничего не было.

И Тео рассмеялся. С горечью, злясь на себя, свою веру и безумную наследственность. Значит, ТО было всего лишь сном, удивительно реалистичным – с запахами, полноценными ощущениями полёта.

– Ты что-то потерял? – к нему подошёл Генгис. – Тебе помочь?

Тео продолжал смеяться и на вопрос помотал головой.

– Пойдём, расскажешь по дороге, – в его сторону отмахнулись, и Генгис пожал плечами, поворачиваясь спиной. – Смотри, опоздаешь!

Монахи уже заправили кровати, большинство вышло на первую рассветную тренировку, на ходу повязывая пояса и оправляя одежду. Опаздывать было нельзя, но Тео не торопился. Он ещё раз осмотрел своё ложе, только потом застелил покрывало и неспеша двинулся в сторону двора, где ученики делали растяжки. Наказание прилетело моментально, но Тео не расстроился, взял шест и принял позу «мабу», безоговорочно нелюбимую всеми монахами. От неё ныло всё тело и тряслись ноги, бонусом шло строгое внимание учителя, но именно всё это требовалось сейчас Тео. Нужно было вернуться в реальность.

Когда начали дрожать ноги и заныла спина, он заулыбался. Как же хотелось сейчас боли, пощёчин – чего угодно действенного, лишь бы поверить в то, чем живут шесть миллиардов людей на этой планете – обычной жизнью.

После первой тренировки – завтрак. Затем – уроки. Вторая тренировка, обед и дневной короткий сон. Днём ничего не снилось, Авала молчала, и к вечеру стало спокойнее. Тео кстати вспомнил предположение Вилмера о «запрограммированности» Авалы: она не лезла во все его мысли, до тех пор пока к ней не взывали прямо или косвенно. Вот, например, Тео рассуждал о своём безумии. Казалось бы, делай он это вслух, собеседником стал бы любой из находящихся рядом. Но Авала никогда не комментировала лишнего и про безумие «узнала» благодаря Мэйли. О чём это говорило?

– Утешимся тем, что моя шиза управляема, – бормотал Тео, собираясь на третью тренировку. – Что я чувствую? Радость и облегчение. Я принимаю данность: моё детство принесло мне психологическую травму, но я вменяем. Всё дело в моей фантазии. Мои сны… Надо радоваться и получать от них удовольствие, как говорит Мэйли. «Не каждому дано». Именно! А однажды наступит пресыщение, и моя фантазия успокоится. Нужно верить в себя. Идти до конца. Быть сосредоточенным в бою и отрешённым во время медитации. Я смогу. Я справлюсь.

– Ты сегодня странный, Тао, – сказал Киу, равняясь с ним. – Могу тебе помочь?

– Спасибо, всё в порядке. Я много думаю, – по-китайски ответил Тео и вздёрнул голову: он успокоился и отпустил ситуацию, как говорила Мэйли. Простой трюк помог быстрее десятка консультаций психотерапевта.

Во время перерыва между третьей и четвёртой тренировкой учитель Вуджоу разрешил вместо медитации позаниматься китайским языком, и это в нужной степени загрузило мозг полезными вещами, а не фантазиями.

После четвёртой тренировки ужин, общая молитва будде и час свободного времени перед сном, потраченный снова на китайский. Сотоварищи с интересом и уважением относились к рвению европейца (для них и Австралия была Европой), поэтому помогали с диалогами, объясняли слова. К концу отведённого времени Тео удовлетворённо почувствовал, как голова пухнет от новой информации. Принял прохладный душ и растянулся на кровати, жёсткой, не такой мягкой, как дома, в Сиднее.

До конца учебного года дома оставалось три месяца. Через месяц Тео нужно будет отправить письменные задания по учебникам, которые он, признаться, не особо часто открывал. Но о сертификате мечтала мама Делфина, расстраивать её не стоило, и Тео дал себе слово, что с завтрашнего дня возьмётся за книги, лежащие в тумбочке у кровати. С другой стороны, кто в его школе мог похвастаться знанием китайского? Хотя бы на примитивном уровне. Мэйли не в счёт.

Тео едва не подпрыгнул от удачной мысли. Стоило написать мистеру Уивингу предложение – провести культурологический сравнительный анализ общеизвестных образов в мифологии Европы и Азии. Например, почему для китайцев дракон – добрейшее существо, фактически тот самый Алатус, песнь о котором сочинил Тео в детстве, а для европейцев – злой похититель девственниц и враг людей… Мистеру Уивингу наверняка этот опус показался бы интересным.

Поговорить с монахами, учителями, собрать интервью, сделать график… Кажется, отличный вышел бы проект. А если его снабдить фотографиями Шаолиня… Можно даже попросить учителя Вуджоу организовать для монахов экскурсию в Дэнфэн, местный городишко, ради дела не откажет ведь…

За предвкушающими планами он не обратил внимание на то, что дежурные погасили все фонари, кроме одного. В спальне затихло, и Тео незаметно для себя начал засыпать и даже погрузился в лёгкое, безмятежное преддверие глубокого сна.

«Привет, родной. Лучей Алатуса твоей душе. Ты просил тебя разбудить в полночь», – негромко и спокойно сказал голос Авалы, от чего Тео вздрогнул и проснулся.

«Я просил?»

«Прошлой ночью (а это была ночь, ты сказал так, милый) ты попросил меня сделать это. Мы ведь договорились, что твои занятия должны быть системными, иначе ты никогда не вернёшься домой».